Скрыть объявление
Здравствуй, дорогой посетитель!

Рады вашему визиту на Форум Санкт-Петербурга.

Для удобства чтения форума, общения и новых знакомств приглашаем вас зарегистрироваться и присоединиться к нашей компании.

После регистрации ждем вас в теме для новичков форума - зайдите, поздоровайтесь и расскажите немного о себе :)

Хорошего вам дня!

Прокофий и Конкордия Эпистолляция

Тема в разделе "Отношения", создана пользователем Микрон, 3 окт 2012.

  1. Микрон

    Микрон Пользователи

    Регистрация:
    15.10.2009
    Сообщения:
    4.595
    Симпатии:
    377
    ЭПИСТОЛЛЯЦИЯ

    или нечто из переписки Конкордии, Прокофия и других

    или нравоучёность сродни учёности.



    От Прокофия к Конкордии

    Дорогая Коша, а не писал я тебе по причине чрезвычайной занятости на объекте. Представь себе - ни телефона, ни оленей, ни аэросаней, ничего. Одно хорошо - метеоаэростаты и метеоры иногда прилетают. Хоть какая-то связь с миром. Да и это письмо я переслал с оказией, с одним освободившимся заключённым. Тоже по-своему несчастный человек, погорел на разносортице пельменей в местной столовой. У кого-то расстроился живот и вот! Три года отсидел и с чистой совестью вышел на свободу. Умнейший человек, надо тебе сказать. Окончил ЛГУ по филологическому, по блату попал в главк Минпища референтом. Но однажды составил доклад в стихах, а замминистра так и зачитал на совещании в Тюмени. И с выражением ведь читал, чертяка! Вот после совещания туда и сбросили этого поэта-референта. Но завпельменной, всё как-никак номенклатура. Представь, знает 5 языков диалектов разных кучу, стихи читает и свои, и Мандельштама. Может быть когда-нибудь и познакомишься, он без ссылки осуждён, так что в Ленинграде быть сможет.

    Я здесь занимаюсь наукой, собираю экспериментальный материал по теме, ну и для докторской пригодится.

    Коша, я очень по тебе соскучился, как хочется снова зайти к тебе вечером с Саперави, послушать Моцарта.

    Пиши, Проша.

    От Конкордии к Прокофию

    Прошечка, миленький, как я рада твоему письму. Да чёрт с ним с поэтом, главное, что ты жив и наукой можешь заниматься. А я грешным делом думала, что у тебя не всё чисто по партийной линии. Ну и слава богу, дорогой мой, ненаглядный. Я тоже очень хотела бы провести вечер с тобой, посидеть, картошечки поесть с огурчиками домашнего посоа. Я их с дубовым листом солю, хруст... на весь двор! Ну и водочки по рюмочке пропустить... Эх хорошо с тобой.

    Миленький, время мало, а мне так уж хочется ещё чего-нибудь написать, но не знаю что. Проша, а кто такой Мандельштам? А Моцарта я люблю. Давеча по радио передавали его концерт. Народищу было видать. И хлопали в ладоши много-много. Лауреат, наверное.

    Целую, дорогой мой, пиши

    От Прокофия к Конкордии

    Здравствуй, Коша! Оба письма твоих я получил. Спасибо. У меня начался очень ответственный этап исследований. Не спим по трое суток, но потом отдыхаем. Прямо так - в тундре. Местное население о нас заботится как может, но небесплатно, конечно. Расплачиваемся водкой. Запас большой, но спирт им запрещено давать. Поэт-референт устроился в нашу экспедицию лаборантом. Молодец мужик. Многое умеет делать Я научил его отчёты составлять - так и эксперимент не нужен, всё наперёд правильно распишет. Попутно изучаем быт местного населения. У них очень красивые девушки - загляденье. И рыбу ловят, и оленей разводят, всё. А какие у них красивые шубки... А туфли меховые. Такие я видел только в музее Арктики. Поют хорошо. У них сломался приёмник "Рекорд" батарейный, так одна там пела как Вертинский. Они очень здорово умеют подражать.

    А работа начинает казаться бесконечной, честное слово. Одно и то же, одно и то же.

    Поэт-филолог написал как-то стишок, вот он

    Мы на Севере сидим,

    На якуток не глядим.

    Пусть они на нас глядят

    И на бубнах нам бренчат.

    А бренчат они здорово. Но водки им пить никак нельзя. Пьянеют мгновенно и целоваться пристают. Но я, Коша. помню только о тебе.

    Прокофий.

    От Конкордии к Прокофию

    Проша, отчего не пишешь? Я уж изождалась вся. Науку всю не выучишь, а жизнь-то идёт. Ремонт в комнате сделала. Потолки побелила, обои поклеила. Обои хорошенькие - в цветочек аленький. А помнишь, как мы с тобой в поле гуляли, ты ещё букет васильков набрал, а я тебе венок сплела? А потом к бабке какой-то зашли и молока из-под коровы выпили. Потом тебе нехорошо было. Замечательно всё было, на природе. Ты ещё тогда ей забор поправил, а она уж так рада была - на ночь нас пустила на сеновал. Помнишь? Всё корова мычала, спать не давала.

    Ой, что это я в воспоминания вдарилась? Скучаю уж больно по тебе. Расскажу и о себе. На третьем курсе института уже сложно стало. Машины какие-то учим, шахты разные, штреки, забои. Чёрт ногу сломит в этом деле. Но один преподаватель по маркшейдерскому делу меня очень ценит. Говорит, что у меня глазомер хороший на лабораторных. Говорит, что поможет хорошо распределиться. Ну и я стараюсь что есть сил.

    Проша, ты так и не написал кто такой Мандельштам, напиши, пожалуйста. Я в библиотеке спрашивала, сказал не надо этого мне, а мне хочется. Мне хочется всего, что тебе хочется.

    Целую, Конкордия



    От Прокофия к Конкордии

    Дорогая Конкордия, как ты могла подумать про меня так недостойно. Да, действительно, в тундряном быте всё очень рядом и всё очень доступно, но я верен исключительно тебе. У меня строгий распорядок дня даже во время отдыха. Сейчас здесь ночь, когда приходится просыпаться для экспериментов, я любуюсь северными сияниями. Это надо видеть, ни одна фотография не предаёт всей красоты этого природного явления. Помнишь, Ефремова "Туманность Андромеды" там героиня танцует под цветомузыку. Иногда так и хочется распрямиться и, двигаться в такт сиянию. Некоторые девушки тут так и поступают. И не бери, пожалуйста в голову ничего. Водку я пью, иногда холодно, но не злоупотребляю. Поэт пьёт больше, он говорит, что ему для вдохновения надо. Но результатов вдохновения пока не видно. В него влюбилась одна местная, так и крутится вокруг него. Добром это не кончится. Надо будет по профсоюзной линии его проработать.

    Пиши, Проша

    От Конкордии к Прокофию

    Здравствуй, Прокофий. Письмо твоё про якуток я получила. Очень рада, что тебе там весело и беззаботно. Продолжай свои исследования в интересах советской науки. Только постарайся не пить водку.

    Конкордия

    От Прокофия к Конкордии

    Здравствуй, Кора, получил твоё письмо и фотографии. Вы очень похожи со своей подругой. Даже и не знаю, кого в изголовье поместить? Шучу, шучу. Работы стало несколько меньше, материалы многие требуют проверки и перепроверки, но пока нет Солнца. А без него ничего не проверишь. Ветер круглые сутки, метель ежедневно, без перерывов. Когда скучно слушаем радио. Поэт вроде взялся за поэтический труд. Уже и заголовок поэмы придумал - "Вздох в дохе". Что-то про международную любовь и право человека на выбор места прописки. Опасные разговоры ведёт и слушает иностранные станции. Но это его дело, я не имею права вмешиваться. Есть начальник, пусть он и думает.

    Мне подарили настоящую доху, меня здесь местные уважают за то, что я им водку не наливаю. А их шаман обещал мне судьбу предсказать. И хочется, и страшно как-то. Но я не суеверный.

    Передавай привет подруге, целую, Прокофий.

    P.S. Будь осторожнее со своим маркшейдером.

    От Конкордии к Прокофию

    Здравствуй, Прокофий. Спасибо тебе за последнее письмо. Как хорошо, что я ошиблась. Считай, что моего последнего письма к тебе, милый, не было. Извини.

    У меня нового ничего нет. Вся в учёбе. Зачёты, сессия впереди, но чувствую себя уверенно. Шпаргалок даже не пишу. А машины всякие горные - это даже и очень несложно оказалось. С ними торопиться не надо, это не газовая плита - чуть недосмотришь - и на тебе - молоко сбежало. Мы сейчас с подружкой вместе живём. А дело такое, она снимала комнату и жила там с другом. Я, конечно, не одобряла это - как это можно без регистрации. Но однажды она заходила ко мне с этим другом (его зовут Владимир) и он мне очень понравился, и я её в чём-то и поняла. Но только ты ничего не подумай!!! Так вот, она с ним разругалась в пух и прах, и просила меня дать ей пожить у меня, поскольку у её друга вообще ничего в Ленинграде нет и он хочет вербоваться на Север. Вот пока он оформляется, а это недели две, наверное, она со мной и поживёт. Посылаю тебе её фотографию, а заодно и мою. Чтоб тебе не скучно совсем было. Мою повесь на стенку, а её оставь в конверте, нечего разглядывать чужих девушек... Ты согласен, мой миленький?

    По маркшейдерскому делу зачёт часть нашей группы и я в том числе сдавали на квартире у преподавателя. Я зачёт получила, но вина пить не стала. А вот закуска хорошая была. И любительская, и шпроты, и сыр голландский тонко-тонко порезанный. В Елисеевском покупал. Он очень серьёзно предложил провести несколько дополнительных занятий со мной. Ведь ещё экзамен впереди. Я решила подумать, а как ты думаешь?

    До свидания, Кора

    P.S. Ты так и не написал мне кто такой Мендельштам.

    От Прокофия к Конкордии

    ТЕЛЕГРАММА

    ВЫСЛАЛ УНТЫ ЗПТ НОСИ НА ЗДОРОВЬЕ ТЧК ПРОКОФИЙ

    От Конкордии к Порфирию

    Спасибо тебе большое за унты. Но мне они малы оказались. Извини, но я из подруге переподарила. Она такая хорошая оказалась, что и не передать. И готовит, и постирушками занимается. А вообще, её зовут Марина. Она училась в торговом техникуме, но не закончила его. А сейчас она продавщицей работает в музыкальном магазине на Невском. Это около Марата в большом угловом доме. Я к ней как-то заходила посмотреть на инструменты. И скрипки, и гитары. и трубы. Она на гитаре очень хорошо играет, романсы поёт. Хочет и меня научить, но у меня слуха нет. Вот так и сидим с ней по вечерам, я занимаюсь, а она романсы напевает. Хорошо... Скоро уже второй семестр кончится, говорят на практику пошлют. Варенье всоё почти закончилось, покупаем в магазине, пьём чай.

    Заходил преподаватель по маркшейдерскому делу. Принёс торт какого мы и не видели никогда. Сказал, что в райкоме купил. Вино Алабашлы и ликёр Бенедиктин. Ликёр странный какой-то - зелёный. А называется в честь какого-то святого. Мы его в чай подливаем и пьём. Вкусно.

    Пиши, Коша

    От Прокофия декану факультета и секретарю партийной организации

    Уважаемые товарищи, дело в том, что студентка 3-го курса вашего факультета Конкордия, будучи моей невестой под воздействием преподавателя вашего же факультета тов. М. Шейдера им чрезвычайно увлеклась. Усматривая в этой ситуации безнравственное и беспринципное поведение тов. М. Шейдера, которое может поставить под угрозу заключение брака между мною и студенткой Конкордией и тем самым препятствовать созданию новой советской семьи, прошу вас разобраться в данном вопросе и дать должную оценку.

    С уважением и уверенностью в справедливом решении вопроса, Прокофий

    P.S. Не сочтите за труд, передайте Конкордии, что огурцы я получил. И это ещё одно доказательство нашей любви и вероломства М.Шейдера.

    От Конкордии к Прокофию

    ТЕЛЕГРАММА

    ВЫСЛАЛА ОГУРЦОВ КУШАЙ ТЧК КОРА

    [​IMG]

    От Конкордии к Прокофию

    Милый, я вся извелась ожиданием, ты получил огурцы? Ответь. И ещё я забыла тебя в телеграмме спросить, а кто такой Мандельштам? С Мариной мы ходили в филармонию. Она оказывается любит классическую музыку. И я узнала, что Моцарт давно уже умер, а я-то думала, что он лауреат. Глупая, правда? Сегодня опять был маркшейдер. Марина мне говорит, что он на меня глаз положил и всё объяснила. И тогда мне всё открылось как наяву. Оказывается он хотел на мне жениться. Я это Марине сказала, но она почему-то рассмеялась и начала петь романсы. Но я люблю только тебя и очень жду с Севера. Напиши мне что тебе шаман наколдовал? Мне очень интересно.

    Конкордия

    От Прокофия к Марине

    Уважаемая Марина, я Вам очень благодарен за письмо. Может быть, действительно, я ошибся и она слишком молода, а я езжу в командировки на Север. Но, согласитесь, нужно развивать советскую науку. Иногда наблюдаешь за тем, за чем положено и думаешь: Вот и я маленький винтик тоже нужен, и мои наблюдения станут основой для обобщений и выводов, и жизнь наша станет лучше. И тепло становится, и невзгоды уходят на второй план. И даже поступок Конкордии кажется мне простительным из-за безответственности этого М. Шейдера. Вот уж, действительно, творит, что его левая нога захочет, не думая о последствиях и других людях.

    Марина, а Вы очень интересная и многогранная девушка. Расскажите, что сейчас идёт в кино в Ленинграде, где Вы ещё побывали? Ходите ли в Публичку? Здесь на Севере каждое письмо драгоценно. И расскажите Конкордии про Мандельштама.

    Прокофий

    От Марины к Прокофию

    Уважаемый Прокофий, извините, что вмешиваюсь в Вашу личную жизнь, но считаю своим долгом сообщить Вам о том, что произошло. Ваша невеста, Конкордия, увлеклась преподавателем маркшейдерского дела и практически всё время проводит с ним, а меня при этом просит пройтись погулять. Я пыталась объяснить ей всю безнравственность её поведения в связи с обязательствами, которые она без сомнения давала Вам и теми чувствами, которые Вы к ней питаете. Мне очень жаль, что я вынуждена писать такое письмо.

    Но, Вы знаете, как ни печальна ситуация, но мои вынужденные прогулки дали мне очень много. Я просмотрела весь репертуар Пушкинского, многое и Малого оперного. Очень часто хожу в Филармонию на Элиасберга, Мравинского, Ойстраха, Когана, Гилельса. Я научилась слушать орган.

    Ещё раз извините, Марина

    P.S. Прокофий, так напишите же Конкордии кто такой Мандельштам, пожалуйста.

    От Александра к Конкордии

    Конкордия, я - друг вашего друга. Когда он начал здесь свои научные эксперименты, я вышел из заключения и мы с ним сдружились, а потом он принял меня на работу. Конкордия, Прокофий - очень хороший человек. Я - филолог по образованию, был в верхах и разбираюсь в людях. Уверен. Вы тоже хорошая. С каким удовольствием мы ели Ваши огурцы... Каждый огурчик из любовно наполненной Вами банки, Прокофий внимательно разглядывал и со словами "И этот от моей любимой, и этот она держала в своих ручках" отправлял в рот. Это было очень трогательно и я написал Вам стихи. Прошу, прочтите.

    С каким упоеньем мы пили рассол,

    Как счастливы были под небом,

    Дивились на чудный, дубовый засол

    И всё заедали мы хлебом.

    Конкордия, Прокофий читал мне Ваши письма и я почувствоал, что несмотря на дурное поведение этого М. Шейдера, Вы всё-таки сохранили любовь к Прокофию. Любите его вечно, прошу Вас.

    Александр

    От Конкордии к Прокофию

    Здравствуй Прокофий. Прости меня. Я ошиблась, я очень-очень ждала тебя, я очень-очень люблю тебя, Прокофий. Мне всё объяснили на совместном заседании деканата и парткома факультета. Приняли решение объявить М. Шейдеру выговор без занесения, а мне поставить на вид. Теперь я, действительно, всё хорошо вижу. И на заседании я раскаялась и искренне заплакала. Какой же ты хороший, Порфирий, что в заботе обо мне написал письмо в институт. Меня не нервировал, а сразу всё на принципиальную основу. Спасибо!

    Прокофий, скажи мне, ты изменил отношение ко мне? И заодно расскажи хоть что-нибудь про Мандельштама.

    Целую, твоя Конкордия.

    От Прокофия к Марине

    Уважаемая Марина, я получил письмо от Конкордии. Она какие-то наветы на Вас наводит. Я не буду повторять то, что она написала. И всё письмо какое-то странное. Ей почему-то кажется, что я её простил из-за того, что не пишу ей писем. Странная.

    Солнце уже появилось из-за горизонта почти на половину диаметра. Светло, но холодно. Как и обещал, шаман нагадал мне про моё будущее. И не только моё. но его прогноз настолько нереален, что я даже не знаю что думать. Хотелось бы выслушать Ваше мнение. Я, конечно, не суеверный, но моя бабушка как-то говорила, что приметам надо верить - это мол многовековой опыт. Шаману, конечно не сто лет, но может быть он действительно что-то чувствует. Пишите чаше, Марина. Я буду ждать.

    Прокофий.

    От Прокофия к Марине

    ПОСЫЛКА

    [​IMG]

    История банок из-под варенья, присланных Конкордией Прокофию

    Одна банка сразу разбилась ещё в посылке. В деревянном топорном ящике, пахнущем непонятно чем противным. За исключением запаха сургуча и гвоздиков. Из-за этого другая банка оказалась всё в малиновом варенье, смешанном с осколками стекла. Пришлось мыть и при этом не порезать рук. Занимался этим филолог. Он утверждал, что осколки стекла, заблестевшие в свете Луны - по его части.

    Вторая банка была наполнена изюмом. Отличным, липким изюмом. Прокофий и филолог так и накинулись на него. Высыпали изюм на газету Правда Тундры и горстями стали его есть не запивая.

    Александр тут же сочинил стихотворение:

    Пора кончать глушить парфюм,

    Нам дали сладостный изюм.

    На третий день изюм доели, а банку отдали соседке. Она засыпала в неё стиральную соду. В хозяйстве всё пригодилось.

    От Конкордии к Прокофию

    Здравствуй Прокофий, я так рада, что ты не написал мне письма. Значит ты меня простил и не имеешь зла на меня. И у нас всё будет по-прежнему. А у меня всё хорошо. Готовлюсь к весенней сессии, очень занята. Но всё время думаю о тебе и о твоей работе, хотя и не знаю в чём она. Марина шлёт тебе привет, теперь она чаще бывает дома, т.е. мы вместе. А то всё время куда-то уходила по вечерам. Наверное, друга завела. И приходила всегда такая задумчивая с ясными глазами. Ничего не ужинала и сразу спать ложилась. Но она такая красивая и это неудивительно.

    Я тут прочитала книжку одну про Кон-Тики. Так интересно. Написал какой-иностранец Тур. Странная фамилия, правда. И почему он на плоту путешествовал? Непонятно. Есть же пассажирские суда, корабли. Я бы не хотела так путешествовать. Прокофий, а мы поедем в свадебное путешествие?

    Целую, Кора

    История банки из-под икры, присланной Прокофием Конкордии

    Вначале из неё съели икру. Икру ели двое - Конкордия и Марина. В то время икра не была редкостью, но икра, присланная с Севера, имела особый, "настоящий" вкус. Девушки ели её перед сном в течение недели. Они покупали батон, аккуратно отрезали от него ломоть и делили его пополам. Остаток батона заворачивали в бумагу и убирали в шкаф. Если кто читает из непетербуржцев, пусть знает, что батон - это всегда белый хлеб, а хлеб - это чёрный хлеб. Так уж повелось у нас в городе.

    Итак, каждую половинку ломтя они нетолсто намазывали сливочным маслом (несолёным), а сверху... А уж сверху они священнодействовали. Напевали при этом почему-то революционные песни, или Смело мы в бой пойдём, или Наш паровоз вперёд лети и тому подобные. При этом глаза их искрились и рот увлажнялся слюной. Зачерпнув ложкой из банки, они накладывали икру толсто. Если икринка случайно спадала, то её тут же подбирали прямо языком. Ложки облизывали и потом мыли с мылом.

    Намазанный кусок батона маслом и икрой нужно было есть. И вот здесь начинались сложности. Во-первых - с какой стороны откусить? Поворачивали кусок, держа его снизу и так, и этак, глядя сверху, слегка скосив глаза. Во-вторых, нужно было прервать пение. Сложно прервать пение, когда поёшь на пару. Кто первый? Обычно первой прерывала пение Конкордия. После первого укуса всё было проще. Жевали игру, с особым смаком раскусывая икринки во рту, ощущая их как бы пощёлкивание, хотя его и не было слышно. Так, вибрация. Постепенно во рту накапливалась хорошо просолённая слюна, которую приходилось сглатывать, не торопясь при этом отправить внутрь прожёванное. Затем следовал второй укус. На половинку ломтя приходилось четыре-пять укусов.

    Солоноватый вкус, упругость икринок забавляли и услаждали девушек. Наконец, игра съедалась и облизывались пальчики. Девушки глядели друг на друга как заговорщики. Было вкусно. Можно было бы и повторить, но они не торопились. Четыре укуса с полломтя - это неплохо. У Марины иногда возникала мысль - а имеет ли она моральное право есть икру, присланную Прокофием Конкордии, но мысль тут же уходила прочь. Они же подруги и всё делят пополам. После еды они пили чай и укладывались спать, загадывая сны. Марина обычно желала увидеть Прокофия на оленях, Конкордия - тоже, но на аэросанях. И той и другой Прокофий виделся простым, мужественным исследователем тайн природы, иногда снисходящим к девушке для любви с ней. Чуждым мелочам и выше любых жизненных неудобств.

    Когда банка опросталась, её вымыли с мылом, перевернули вверх дном и дали ей возможность высохнуть. Крышка лежала рядом, ожидая своего будущего применения. А оно пока не было ясным. Будущее банки тоже было в тумане.

    Однако оно определилось довольно скоро. У Конкордии была картонная коробка с пуговицами. Но она только так называлась - с пуговицами. На самом деле чего только там не было... В банку посыпались одёжные кнопки и блестящие, и чёрные, и маленькие, и больние. При скнопывании они издавали звук очень похожий на ловлю блох. Но Конкордия его не слышала никогда из-за отсутствия блох, но так ей бабушка рассказывала и она верила. Вместе с кнопками цепляясь за них посыпались крючки от лифчиков. Тоже разные и двумя ушками. Некоторые с отатками ниточек, которые Конкордия перед пересыпыванием вырвала с корнем. Их было поменьше - Конкордия была ещё молода. Но вот застёжек для чулок было больше. И маленьких - от детских чулочков до уже взрослых. Очень забавными были пуговицы, обтянутые полотном с люверсами. Эти от нижней одежды. Конкордия удивлялась - отчего у неё вдруг пуговицы от мужских панталон, но вопрос убегал, не успев орозоветь её щеки. Ну и самое главное - пуговицы. От пальто, от кофточек, от рубашечек, от курточек. Все цвета радуги, все формы, все материалы. Мелькнула мысль: А не начать ли коллекционировать пуговицы, но мысль убежала так же быстро, как и про полотняные пуговицы. Интересны были настоящие костяные пуговицы с коричневыми полосами. Металлические встречались редко, но было несколько с пятиконечными звёздами и якорями. Это от папы и старших братьев достались. Одна пуговица была серебристая с перекрещенными молотом и штангенциркулем, это тоже от брата - учащегося РУ.

    Пуговицами не исчерпывалось наполнение. Были ещё какие-то старые сломанные золотистые брошки с бриллиантами, серьги с облезшими жемчужинками, дедовские запонки с двумя овальчиками, соединёнными маленько-маленько цепочечкой. Это для воротника. Попались два огрызка химического карандаша, Конкордия их сразу выкинула прочь. Но главный сюрприз ждал Конкордию и он открылся ей. Это был медальон.

    Взяв перочинный нож, Конкордия слегка поддела край крышечки медальона. В неглубокой нише лежала сложенная в несколько раз бумажка. Она осторожно вытащила её, развернула. Это была вырезка из какой-то газеты или книги, как ей показалось. На вырезке была фотография

    [​IMG]

    и надпись: Мандельштам.

    (м)
     
    Последнее редактирование модератором: 4 окт 2012
  2. Реклама

    Реклама Пользователи

     
    Зарегистрированные пользователи не видят эту рекламу - Регистрация
    #1
  3. Микрон

    Микрон Пользователи

    Регистрация:
    15.10.2009
    Сообщения:
    4.595
    Симпатии:
    377
    Давненько я не радовал (или озабочивал) разговорную общественность нашего города.

    В вот кому "Про счастливую Эльвиру"?

    Про счастливую Эльвиру

    ... в конце концов, Эльвира отдалась Эдуарду. Всей душой, всеми своими фибрами она прильнула к Эдуарду и по-девичьи отдалась ему в кустах сирени.

    - Эдуард, сыграйте мне что-нибудь на струнах моей души - попросила она, потупив взор.

    - Охотно, Эльвира...- изнемогал от сиреневого запаха Эдуард.

    И он начал играть марш Энтузиастов на тут же оказавшейся расчёске с поломанными зубьями.

    Эльвира слушала, затаив свой нежное ландышевое дыхание. Закончив марш, Эдуард по-думал: А почему так много сломанных зубьев на расчёске Эльвиры?

    - Эльвира, признайтесь, Вы ведь не пользуетесь порошком "Лотос" при мытье своей голо-вы и тела?

    - Да, милый Эдуард, я им не пользуюсь при мытье Вашего, теперь - Вашего тела и головы, - сказала Эльвира и отдалась ему ещё раз уже как опытная женщина.

    Отдавшись Эдуарду, Эльвира думала. А мыслей было много. И об имуществе, и о про-должении отношений.

    - Эдуард сложен хорошо, он очень сложен, - думала она и слёзы лились из её глаз непре-рывными струями.

    - Как я обязана ему, ведь он открыл мне счастливую возможность стать его одной женой. И слёзы снова хлынули горькими потоками.

    - Но надо закрепить успех и полюбить его. Он так сложен, надо изучить его привычки, вкусы, наклонности.

    И тут раздался звонок у входной двери. Это был Эдуард с двумя кочанами цветной капусты под мышками обеих его рук.

    - Милая Эльвира, я хочу украсить твой дом, давайте поставим эти цветные кочаны в эти одни вазы.

    - Непременно, милый Эдуард, мы их поставим в одну вазу и эта ваза будет прибежищем моих воспоминаний в Ваше отсутствие.

    - Как, дорогая Эльвира, Вы меня уже прогоняете?

    - Нет, любезный Эдуард, наоборот, я хочу чтобы Вы снова прильнули к моим одним фибрам.

    И она начала отдаваться ему снова, преодолевая сложность характера Эдуарда.

    Отцвели уж давно

    Кочаны на окне,

    Но любовь как в тот раз

    Расцветает во мне...

    - писала Эльвира в своём одном девичьем альбоме.

    - А не засушить ли мне эти кочаны на память? - подумала она в который раз перебирая подробности последней встречи с Эдуардом.

    - И тут раздался стук в окно.

    - Это он....- с волнением и в этот раз подумала Эльвира, и в её одной памяти пронеслись все воспоминания о их встречах. И в сирени, и в прихожей одного её дома.

    Она высунулась в форточку, улыбаясь от всего своего сердца молодой женщины и оно подпрыгнуло в её одной груди. Под окном стояли двое мужчин, одним из которых был Эдуард, а другой не был ей знаком, но производил тоже приятное впечатление.

    - Дверь распахнута, как моя душа. Входите, дорогие мои гости. Я ждала вас.

    - Дорогая Эльвира, разреши тебя познакомить с моим одним другом, - Гарольд - представил он своего напарника.

    - Я очень рада, что вас двое, - взволнованным голосом произнесла Эльвира. И подумала, что Гарольд ей нравился не меньше Эдуарда. В мыслях она уже называла его "милый Гарольд".

    - Уважаемая Эльвира, я счастлив оказаться в Вашем одном доме с моим верным односердечным другом Эдуардом, - промолвил Гарольд, и глаза его наполнились влагой. - Вы не скажете, где у Вас расположена ванная курительная комната?

    - Я не знаю, я мятусь в противоречиях, - думала Эльвира, удалившись на короткое время в свой будуар, - Эдуард сложен, о Господи, как хорошо он сложен, но Гарольд - сама деликатность. С каким душевным трепетом и волнением спросил он про ванную комнату... - Нет! я должна, я должна! - снова подумала она и достала из холодильника 3 бутылки шампанского.

    Вернувшись в гостиную, она нашла своих (да, да - своих! - мелькнуло в её одной голове) мужчин сидящими на кушетке, разглядывающими семейный альбом её родителей.

    - Ах, не разглядывайте так внимательно, - воскликнула она, я там очень маленькая и сдагерротиплена голенькой... Так хотели одни мои родители.

    Крупная слеза скатилась с её глаз.

    - Их уже давно нет, я одна в квартире, всхлипула она. Не хотите ли шампанского?

    - Очень, очень хотим! Заволновались оба мужчины. Один - любовник, а другой ещё не любовник.

    - Милый Эдуард, давайте поручим открыть бутылку Гарольду, а у меня есть для Вас одно маленькое сообщение.

    - Дорогая Эльвира, я тоже очень хочу поручить открыть бутылку моему одному другу Га-рольду. Пройдёмте в Ваш будуар, я там ещё не был.

    Они прошли в будуар и Эльвира с великим сомнением в голосе спросила Эдуарда:

    - Эдуард, скажите честно, Вашему другу можно доверять?

    - Очень хорошо можно, я знаю, - ответил Эдуард одной Эльвире и прижал её фибры к своим фибрам. Они замерли в волнении ощупывая друг друга, изнемогая от тяги, но тут раздался хлопок и Эдуард отшатнулся от Эльвиры весь в поту. Это был роковой хлопок шампанского, выбившего одну пробку из своей бутылки. Кто бы знал, к каким последствиям он приведёт.

    - А шампанское-то кислое - услышали Эльвира и Эдуард - оба раскрасневшиеся, - войдя в гостиную, - надо бы подсластить - смахивая пену с усов деликатно говорил Гарольд. Кисло, кисло! Подслсластить!

    Услышав это одно высказывание нравящегося ей Гарольда, Эльвира порхнула к Гарольду и запечатлела на его устах сочный поцелуй своих пламенных губ. Потом она повернулась обратно и, взглянув из-подо лба на Эдуарда, обвила его шею лилейными обеими руками.

    - Милый Эдуард, тебе тоже надо подсластить? - шаловливо закидывая свою голову назад, промолвила Эльвира.

    - Нет, дорогая, я чувствую, что со мной что-то произошло. Вы не скажете, где у Вас ванная комната?

    - Я покажу тебе, - вызвался Гарольд - я уже побывал там, пойдём.

    Войдя в ванную комнату и плотно притворив за собой дверь, Эдуард сказал Гарольду:

    - Дорогой друг, когда ты так резко откупорил бутылку шампанского, произошёл хлопок, а мы с Эльвирой в это время были прильнувшими друг к другу фибрами. Понимаешь, я почувствовал, что перестал испытывать тягу...

    Эдуард понурил голову и продолжал:

    - Не только одну тягу, дорогой друг, но и - он замялся - и одну возможность...

    - Как! Воскликнул Гарольд, ты что! Отказываешься от Эльвиры?

    - Нет, я не отказываюсь от Эльвиры, я чувствую свою ответственность перед ней... но охладеваю... к ней, к еённым фибрам.

    - Ээээ, дружище, в первый раз что ли? - фатовским образом захохотал Гарольд - всё станет, станет, станет! - шутил он. Пойдём пить шампанское, а там видно будет, грохотал он уже слегка пьяным голосом.

    - Барыня, барыня, а вот что я услышала! - к Эльвире подбежала горничная.

    - Что ты услышала и как ты услышала? - спросила Эльвира у своей одной горничной Матильды.

    - А то и услышала, что у Вашего кавалера уже и возможности-то не стало.

    - Как не стало, с чего ты взяла, дерзкая?

    - А вот, я была в одной уборной и слышала как в ванной господа толковали. И этот Гарольд ещё смеялся над Эдуардом: "Не встанет, не встанет". Я всё слышала, там гулко, тазы висят по стенам и хорошо слышно всё.

    - О, боже, как не встанет, а как же я? Только-только всё наладилось и на тебе....

    Слёзы полились из глаз Эльвиры.

    Но тут раздались мужские голоса, это вернулись Эдуард и Гарольд. Гарольд разлил шам-панское по бокалам и торжественным голосом сказал:

    - Ну, за знакомство, за всё хорошее, как говорится!

    Выпили молча, одни ходики тикали на стене и за окном мела вьюга.

    Как бо-ольно,

    Как гру-устно,

    Как всё обрушилося вдруг,

    Мечты и мы-ысли,

    Надежды и страда-аааанья,

    Всё пошатнулося вооооокруг....

    Спела Эльвира, подсев к одному пианино в углу гостиной. Семёрка слоников подняли свои мраморные хоботики в её мыслях... Горе, горе... - думала Эльвира.

    - Ну что, по второй? -взгрохотнул Гарольд - нам нельзя останавливаться! За Россию!

    -За Россию! - поддержали тост Эльвира и Эдуард, и горничная, принесшая из холодиль-ника ещё три бутылки голицынского шампанского.

    -А что, господа, хорошо ж жить в России? - восторженной скороговоркой жужжал Га-рольд, - Матильдочка, любезненькая, вот тебе штука, сбегай же в трактир, возьми ещё три бутылки. И коньяку на сдачу.

    Из-за острова на стрежень,

    На простор большой реки,

    Выплывали расписные,

    Эдуардовы челны...

    голосом Баскова пропел Гарольд, усевшись за рояль, который стоял в другом углу гости-ной.

    - Нет, Эльвирочка, Вы представляете, что заявил мой друг мне в одной ванной? Хотите скажу? Хотите? Хотите?

    Наткнувшись на холодный взгляд Эльвиры, Гарольд умолк.

    - Ну не хотите, так и не надо. А я вот анекдот знаю интересный. Представляете, однажды Денис Давыдов, обходя окресности увидел... Ой, что это я не про то. Это не тот Давыдов. Это артист Давыдов из Малого... О, господи, грехи наши тяжкие... Где ж Матильда-то?

    - Матильда!, Малтильда! - с этим одним криком, не накинувши мантеля, Гарольд выскочил на улицу и побежал в сторону трактира - Матиииильдааааа....

    Эльвира и Эдуард остались одни. Ещё звучали отзвуки последнего аккорда из одного рояля. За окном мела метель.

    - Да здесь я, барин, здесь, - из-за угла подворотни раздался встревоженный голос Матиль-ды - горничной Эльвиры.

    - Коньяку взяла, любезная?

    - Взяла, барин, и шампанского разливного тоже.

    - Ну умница!-расцеловал Матильду Гарольд - удружила, право. А пойдём-ка, милая, вы-пьем где-нибудь на стороне.

    - Как это, на стороне?- недоумённо посмотрела на Гарольда Матильда - нам не полагается, - твёрдо сказала она, -мы не приучены...

    - А ты приучайся, в жизни всякое пригождается, - наставлял её Гарольд и тянул в сторону дровяного склада.

    - Ой, барин, введёте Вы меня в грех...

    - Введу, введу, непременно введу, - ворковал Гарольд кусая Матильте одно левое ухо- всё введу...

    - Ну, пошли тогда, только стаканы надо бы достать, - сказала горничная.

    - Да, стаканы надо. А мы у дворника возьмём.

    Взявши стаканы, Гарольд и горничная Матильда удалились в дровяной склад.

    Меж дров было тепло и гулко. Одинокие пауки плели свои тенёта. Мелкие щепки мягко скрипели под каблуками Матильды и Гарольда. Было темно, только где-то за рекой лаяли тоже одинокие, как пауки, собаки. Было хорошо.

    - Матильдочка, наливай по чуть-чуть. Я сейчас скажу тост, готовься.

    - Я готовая, барин, - раскрасневшаяся от ходьбы по дровам, Матильда отодвинула край мантильи за одно ухо.

    - За Россию! За простые российские имена - Матильда, Эльвира, Гарольд..., за тебя, милая крошка - опрокинул стакан коньяку Гарольд и заставил испить до дна Матильду.

    - Давай я тебе романс сочиню - начал Гарольд - слушай:

    Ах Матильда, хороша,

    К ней лежит моя душа,

    За Матильду я отдам,

    Што захочешь, то и дам.

    - А сто рублей, барин, дадите!

    - Тиля, ты моя, да тебе ещё сверху добавлю, только давай выпьем ещё.

    - А давайте, барин, а я Вам секрет раскрою.

    - Это какой-такой секрет? От меня на дровах никакого секрета быть не может, - глаголил Гарольд.

    - Да Вы не волнуйтесь, барин, я просто шубу сниму.

    Она сняла шубу, они выпили снова. За рекой всё ещё томились собаки. Надо было что-то делать. Но что?

    Гарольд, уже сильно пьяный и Матильда так ещё и не получившая сотни, стояли друг перед другом в темноте, ощущая лишь тепло одних тел.

    - И кто тут обитается? - раздался грубый голос со стороны одного входа.

    Свет керосиновой портативной лампы осветил лица Матильды и Гарольда.

    - А, это опять ты, - голос направился к Матильде - сколько раз я тебе говорил: Не води господ по сараям, для этого номера есть. Забыла уже?

    Городовой - а это был городовой Викентий - грубо подтолкнул Матильду к выходу.

    - Ступай себе, небось барыня ждёт.

    - А Вы, господин, дозвольте документы - городовой обратился к Гарольду.

    Собравшись с силами, Гарольд вытащил паспорт и дал Викентию.

    - Так, 78 отделение милиции, Дзержинского района - прочитал он - Гарольд Герольдович Дермантинов. Отставной мещанин.

    - Мне бы домой, вашество, выпили за Россию, хочу дома продолжить под телевизор с селёдочкой - прошелестел Гарольд.

    - Ну коль за Россию, то ступайте уж - сказал городовой и распушил одни усы - мы тут и сами причастились малось. Проводить-то не надобно?

    - Нет, спасибо, мне тут недалечко.

    Слегка шатясь, Гарольд побрёл по мостовой. Мимо неслись тройки с бубенцами, авто с трёхцветными ленточками, по тротуарам фланировали валютные проститутки... Страна пела!

    Кушетка с Эдуардом гулко отдавалась дерзновенному напору Эльвиры. Весь измученный, налитой шампанским, он не знал как избавиться от требований Эльвиры.

    - Где мои запасы одной моей валюты, негодяй? - кричала Эльвира - ты вошёл мне в лоно, чтобы опустошить мой кошелёк? Негодяй! Ты разрушил мои одни мечты!

    - Эльвира, прости, я ничего не брал, можешь обыскать меня всего.

    - Раздевайся - уже несколько мягче приказала Эльвира.

    И всё-таки он прекрасен в этих своих панталонах, думала Эльвира, но строго приказала:

    - Это тоже!, указав именно на панталоны.

    - Ну вот я весь перед Вами, Вы видите, у меня ничего нет - прошептал Эдуард.

    Действительно, на обнажённом Эдуарде не было ничего его порочащего как татя. Эльвира, заметно успокоившись, прильнула к телу своего любовника своими одними фибрами и произошло чудо. Разадался резкий звонок в дверь и одновременно с ним с Эдуарда сошло печальное наваждение немочи. Всё было забыто: и звонок в дверь, и пропавшие валютные нако-пления, и обида, так долго терзавшая душу Эльвиры. Упоение накрыло их с одной голо-вой. Они подошли к одной фисгармонии, стоявшей в другом углу гостиной, и в четыре руки, не размыкаясь, исполнили Революционный этюд Шопена. Распахнулись портьеры гостиной и вошла Матильда с бидоном разливного шампанского.

    - Вот, барыня, принесла - сказала она.

    За Эльвиру, не оборачиваясь, приказал Эдуард:

    - Раздевайся, садись, наливай.

    Матильда не заставила себя долго упрашивать, разделась и заняла своё скромное место за праздничным столом обманутой Эльвиры. Кто же обманул Эльвиру? Кто тот негодяй, который посягнул на валютные сбережения, хранившиеся в одном будуаре Эльвиры? В коробке из-под духов Красный Петербург.

    Они сидели втроём за круглым дощатым столом и пили шампанское. Кто же украл валю-ту? Думали они. У всех троих зародилась одна мысль, что их стащил Гарольд, когда они с Эдуардом заходили в будуар. Но Эдуард не мог допустить такой мысли, Эльвире тоже не хотелось так думать, а у Матильды на этот счёт было своё мнение.

    - А может быть утро вечера мудренее? - сказал Эдуард - мы на кушетке втроём-то уло-жимся?

    - Это что значит втроём? - выказала своё недоумение Эльвира?

    - А Гарольд?

    - Так его ещё найти надо - подсказала Матильда.

    - Тогда подождём - все согласились с этим и решили поиграть в спорт-лото.

    Сначала везло Матильде, она выиграла двуконную бричку у Эдуарда, потом стала проиг-рывать Эльвира, она проиграла террасу от квартиры Эдуарду, потом стало везти опять Ма-тильде и она выиграла рояль у Эльвиры.

    Подойдя к роялю Матильда вспомнила три урока музыки, которые она слышала, когда водила барчука в музыкальную школу имени Баскова и Паганини на угол Короленко, и сыграла первую часть Патетической.

    - Родной ты мой, роялюшка, вот продам тебя, куплю новые сапоги со скрипом как в Па-риже носят - мечтала она.

    Проигравшаяся Эльвира, накинув один пеньюар, пошла поискать свои ещё одни финансо-вые резервы и, найдя их, радостная выбежала из-под будуара.

    - Я нашла их, я нашла, они затерялись в моём девичьем альбоме когда я писала стихи Эдуарду. Вот они, и она прочитала стихи, посвящённые первой встрече с Эдуардом в кус-тах сирени.

    Ты овладел мной мужественно строго,

    Я до сих пор не в силах отойти,

    Пойдём же снова где цветут сирени,

    Я их сорву на тернистом пути.

    Я их сорву, нимало не жалея,

    Ни страсти чувств, ни доблести утех.

    Дай снова мне пройти с тобою

    Путём любви по кронами кустов.

    И тут раздался звонок в дверь. Матильда побежала отворять. На пороге маячил распьянуший Гарольд в мантеле с оторванным карманом. За метельным горизонтом ухали собаки. Но всем было радостно. Они сейчас сядут все вчетвером, выпьют ещё шампанского, улягутся спать кому с кем интереснее и с удовольствием будут вспоминать праздник всей страны - День России.

    The End

    (м)
     
  4. Микрон

    Микрон Пользователи

    Регистрация:
    15.10.2009
    Сообщения:
    4.595
    Симпатии:
    377
    А вот кому незаконченное...

    ГЕКЛЬБЕРИЯ

    Дробно крутилась мясорубка, изрыгая потоки фарша. Столь же дробно излетали слова любви и нежности из гортани юной пенсионерки Гекльберии Марковны Цванцихь 1956 года рождения, маляра. Свезло Гекльберии Марковне с полчаса тому назад один чёрт знает как. Шла она мимо москательной лавки, что на Барочной и тут мужик её останавливает пристальным взглядом и просит 15 копеек на банку олифы, которая ему до зарезу нужна для окраски оградки любимой, почившей в бозе супруги Адельфинии, которую он нежно называл: моя НИИшечка, поскольку она себя всегда, даже и в интимные моменты, позиционировала как кандидата химических наук.

    - Мадам, а не найдётся ли у вас 15 копеек на олифу?

    Вопрос был поставлен прямо, но олифа не водка, а потому Гекльберия Марковна тотчас, ненадолго скрывшись в лавке и разменяв сотенную, дала просящему 15 копеек, но тут же добавила:

    - Я могу предложить вам бутылку олифы, она у меня прибережена на окраску будки для собаки на даче, но собака подождёт. Вам нужнее.

    - Благодарю покорнейше. Позвольте представиться, инженер-электрофизик Ксчастьюнепьщий Олег Парамонович-Петрович.

    - Я рада. А меня зовут Гекльберия Марковна

    - И я.

    - Так пойдёмте, Олег Парамонович-Петрович.

    Путь был короток, на б. Скороходова в направлении б. магазина похоронных принадлежностей, что у Сытного базара. Миновав все привычные глазу дворы, они зашли в квартиру Гекльберии Марковны. Бутылка стояла в кладовке вместе с банками консервированных огурцов и помидоров. Потянувшись к верхней полке, Гекльберия Марковна неожиданно почувствовала нежный взгляд Ксчастьюнепьщего у себя на тыльной стороне тела и ей стало приятно до нельзя.

    - Вы не поможете мне, Олег Парамонович-Петрович? Мне не дотянуться.

    - Охотно, голосом, поглушевшим от нежности, пророкотал Олег и обнял Гекльберию за развитую талию, что его однако не смутило и даже наоборот приободрило тоже до нельзя.

    - А может быть вы проолифите оградку попозже? - спотыкаясь на согласных, выдохнула Гекльберия.

    - Да, конечно, но свою помощь я продолжу, если позволите, - спотыкаясь на гласных, вдохнул Олег Парамонович-Петрович одновременно с лёгким запахом лаванды, оставшимся в причёске Гекльберии Марковны после мытья пола на кухне.

    Итак, дробно гудела мясорубка, любовь и нежность стучала в мыслях Гекльберии.

    - На кладбище, вместе с Олегом, к его покойной супруге, повиниться за содеянное. Как я могла, как могла, такого достойного вдовца... - стучало в виски.

    - Нет мне оправданья кроме одного, всё взять на себя. И котлеты, и рубашки, и могилку его милой НИИшечки, к.х.н. - продолжало стучать колокольным набатом.

    Жертвенность российских женщин слилась воедино в Гекльберии Марковне в одночасье. И декабристок, и суффражисток, и феминисток, и Н.Ростовой, и Т. Онегиной, и Анны К... Карениной. Всё было побоку! Только он, решительно взявшийся за её талию, не погнушавшийся скудостью запасов консервированных овощей и фруктов. Она нашла свой идеал мужчины - друга. Первым решительным актом было приготовление торжественного обеда, а завтра...

    - А завтра мы поедем на кладбище, - мечтала она.

    А в это время Олег Парамонович-Петрович, полулёжа на софе, ставшей ристалищем дружбы, читал журнал "Наука и жизнь" номер третий за 1982 год, выловив его из вороха журналов "Работница", щедро сваленного на журнальном столике под лампой типа торшер с конусообразным абажуром.

    - Эвона как повернулось всё, - думал он - раз и в кладовку! Но Гекльберия вроде ничего и лавандой пахнет. Надо с ней поделикатнее.

    - Милая, - воскликнул он - а давай 15 копеек потратим на что-нибудь памятное? Купим мороженое, а?

    - Обязательно, но тебе нельзя мороженого, горло простудишь, - склонилась над ним Гекльберия, отведя руки в стороны.

    - Хорошо, повременим.

    - А что ты читаешь?

    - Да вот, статья актуальная, про синхрофазотроны. Люблю я это дело, и синхро, и фазо, и троны.

    - Какой ты знаток, ты что - слесарь, наверное?

    - Да нет, я по снабжению больше. Шифер, доски, гвозди разные.

    - А я маляр.

    - Милая, да хоть стропаль, мне всё равно.

    - Я пойду котлеты жарить, ты меня отпускаешь, - игриво прошептала Гекльберия - а то тесто сядет.

    - Тили-тили тесто, жених и невеста - заверещал вдруг Олег Парамонович-Петрович и ущипнул Гекльберию Марковну за грудь.

    - Ну подожди же, подожди, я только руки сполосну - юркнула Гекльберия на кухню и вернулась к софе.

    - А мы дачу построим?

    - Построим, но ты, чур, будешь на первом этаже.

    Котлеты были готовы через час. Стол накрыт для ужина, маринованные овощи славно заполнили стол, котлеты дымящимся Везувием возвышались в центре.

    - Геша, а как по части помянуть наше незнакомство? - спросил Олег.

    - Олежка, а ты не оправдываешь свою фамилию…

    - Нет, я оправдываю по будним дням и непраздникам, а так очень даже и не оправдываю.

    - Хорошо, милый, - Гекльберия прошла на кухню, вытащила из холодильника бутылку водки "Над нашей Родиною дым", и поставила её чуть в сторонке от котлетного везувия.

    Ужин проходил весело. Выпили по рюмке под огурчики, вторую под грибочек, третью по котлету, четвёртую под вторую. И так всё славненко.

    - Геша ,а у тебя пластинки есть? И на чём играть?

    - Есть несколько, но они с утренней зарядкой. Я под них фигурой занималась.

    - Ой, а фигурка-то у тебя что надо! Ну поставь пластиночку.

    Звуки бодрой зарядки приподняли дух и они стали выпивать рюмку за рюмкой под команды ведущей. Раз-два, руки кверху, три-четыре, ноги врозь. Геша и Олег хихикая и спотыкаясь друг об друга заряжались на ночь.

    - А хочешь я тебе анекдот расскажу? - спросил Олег.

    - Давай, только не длинный.

    - Да не длинный он, вот такой:

    Приходит людоед домой, а дома собратья, так сказать, сидят, спрашивают его:

    - Что тебе больше в твоей жене нравилось?

    - Глаза - отвечает тот.

    - !? Вот черт! А мы тебе ногу оставили....

    - Правда смешно?

    - Ой, я в покатушку. А хочешь, я расскажу? Слушай.

    Жена и муж в постели:

    - Вань, ну скажи, что ты меня любишь.

    - Люблю, кобра.

    - Вань, ну скажи, что ты меня хочешь.

    - Хочу, стерва.

    - Ой, Вань, ты и мертвого уговоришь.

    - Правда смешно?

    - А вот и не смешно. Ты что меня ещё не уважаешь? За кобру считаешь? Ну-ка налей под физзарядку стаканчик!

    - Ой, Олежечка..... Ой, Олежечка, - повторила она, - а ведь сегодня вторник, а ты пьёшь...

    - А у меня отгул.

    - Прости, дорогой, дуру.

    - Ладно, прощаю. Наливай!

    Налили по ещё. Гекльберия снова сбегала за бутылкой из холодильника. На этот раз была водка "Наше дело правое". Котлеты и подостыли, огурцы вроде и закончились. Пришлось достать банку маринованного чеснока и буженину. Отличная постная буженина развеселила Олега Парамоновича-Петровича.

    - Смотри, Геш, а буженинка-то стройная, без жира, что твоя талия.

    Гекльберия зарделась: Зарядка, Олежечка, зарядка.

    После второй, что правое дело, Олег загрустил: И всё-то он с горочки спускается, спускается, спускается..

    - Ты про что, милый?

    - Да я про шифер. Совестливый ведь я, Геша, сколько шифера на бой списано, сколько гвоздей на изгиб уволочено, сколько плинтусов сплинтусено на мышей и короедов всяких? Вот они где у меня, короеды эти - начальнички... Тому дай ,тому поднеси, того подмажь... Сволочи! Вот ты, скажем, маляр, да?

    - Да, милый, 6-го разряда.

    - А краску разбавляешь? Чем? Ацетоном? А цену сравнивала?

    - Так недодают...

    - А знаешь кто недодаёт? Я! И всё ИМ! Я вот у тебя, положим, 15 копеек выпрашивал, а почему? А потому что сам себе не рачию на оградку жене незабвенной...

    Олег Парамонович-Петрович, несмотря на солидность двойного отчества горько заплакал, утирая слёзы листом хрена из банки с огурцами.

    Третья на двоих называлась "К торжественному маршу!" Буженина поднадоела и Олег потребовал чего-нибудь рыбного. Рыбное нашлось в виде трески горячего копчения с верёвочками и банки анчоусов. Плотный домашний вкус трески успокоил и размягчил Олега Парамоновича-Петровича, а нежный вкус анчоусов настолько ублажил, что он потребовал Гешу к себе на колени.

    - Построим мы с тобой, Гешенька, дачку где-нибудь под Бокситогорском, станем грядки грядить, бычков заведём, гусей косячок.

    - Какой ты хозяйственный. Машинку купить надо будет.

    - Для начала мотоцикл с коляской.

    - Нет, сразу Оку, она удобная.

    - Лучше уж копейку тогда.

    - Посмотрим, но с багажником.

    - Ой, фантазёр ты. А на участке шалаш построим.

    - Зачем?

    - А мы там прятаться от чужих глаз будем.

    - И верно.

    - Поцелуй меня

    Шёл третий час ночи, но спать не хотелось. Хмель под хорошую закуску уже выветрился и Олег Парамонович-Петрович сказал:

    - Ну пора мне и честь знать...

    Гекльберия вся побледнела и вскрикнула:

    - Олег! Не уходи! Не уходи родненький, не уходи миленький. Ну хочешь, я тебе всё отдам и стол, и деньги, и банки с овощами, только не уходи, останься... Ну хочешь, я тебе все грамоты мои отдам и с работы, и от жилконторы. Я им ворота красила. Хочешь я тебе самое дорогое отдам - переходящий вымпел. Он красный, очень к лицу тебе будет. А?

    Гекльберия, заливаясь слезами, опустилась на колени, обняла ноги Олега, обутые в туфли от Гуччи.

    - Не уходи, милый, несчастная я, одинокая. Жена-одиночка, не уходи, побудь со мной. Как там? Ой цветёт рябина в поле у ручья к дубу примыкается. Не сжата ведь полоска одна, грустную думу наводит она. Ну вспаши. Дожни ещё, последние колоски…. Дожни, говорю!

    Она поднялась с колен и яростно впилась взглядом в Олегово лицо; уже и растерянное, и испуганное.

    - У меня и бутылка рябиновой есть в шифоньере припрятана, тёпленькая… Ну Олег, ну Олежечка. Нельзя меня бросать, как пятак согнутый, не нужный никому.

    Олег, будучи, тронутым её причитаниями вроде и сдаваться начал.

    - Ну ты это. Не причитай, Геша. Дожну я тебя, вспашу и не раз, засею и озимые и яровые. Не причитай только. А что ты там про рябиновую плакала. Давай её, попробуем. И вымпел покажи.

    Геша стрелой пронеслась к шкафу и глубоко-глубоко засунула руку между простынями, наволочками с вышивкой, полотенцами махровыми с пингвинами и попугаями, и втащила из всего этого постельного инвентаря бутылку рябины на коньяке «Наш Рабкрин».

    - Сядь милый, откупори, выпьем по стопочке.

    «Рабкрин» оказался довольно-таки дрянным рыжим напитком, но под сыр рокфор, который Геша спешно достала из холодильника и метнула на стол, прошла хорошо.

    - Эх, а ведь молодец ты, Гешенька. Никуда я уходить не собирался, а проверял твою любовь и преданность. Испытывал я тебя, ты уж прости меня.

    - Прощаю, прощаю, Олежечка, оленёночек ты мой рогатенький. Выпей ещё стопочку. У меня за долгие годы большой запас накопился. Есть ещё водочка «Друг народа» называется, не хочешь ли попробовать и её?

    - Нет, Геша, Я «Друга народа» пробовать сейчас не хочу, а вот мою подругу очень даже и не против.

    По уже ставшей привычной оттоманке пробежали дрожания и стоны. Казалось, сама эта скромная тахта производства мебельного комбината, что у Охтинского моста, помогала счастливым любовникам, аккомпанируя ансамблем стальных пружин. Впечатление в итоге было столь велико, что головокружащийся Олег произнёс:

    - Гекльберия, я тебе стихи сочинил пока жал.

    - Читай, милый, прикрыв глаза и грудь, ответила Гекльберия.

    - Вот, слушай.

    Пружина, друг моя, пружина,

    Не знала раньше ты забот,

    Теперь, как долбанная шина,

    Прими напор мой и зарок.

    Зарок любви, зарок надежды,

    Даю тебе пружина-мать,

    Что Гекльберию надёжно,

    И долго буду я пахать.

    Долгое молчание Гекльберии после чтения опуса повергло Олега в сомнения.
     
  5. Микрон

    Микрон Пользователи

    Регистрация:
    15.10.2009
    Сообщения:
    4.595
    Симпатии:
    377
    КРАСНЫЙ ПОМПОНЧИК

    Жила была маменька, и была у неё дочка Алёнушка. И купила маменька Алёнушке шапку с красным помпончиком. Уж больно красивая была шапочка оттого Алёнушку так и прозвали: Красный Помпончик. Все её так и звали: и маменька, и бабушка, прописанная в 10 километрах от неё, и дети малолетние, но те ещё детки.

    И вот однажды маменька напекла пирогов всяких на Великий пост. С мясом, с грибами, с рисом, с курой, с рыбой, с черникой свежей, с ананасами. Самим не съесть - и послала Красный Помпончик с корзинкой пирогов к бабушке.

    - Сходи, милая, к бабуле, отнеси ей пирогов, но не задерживайся, к вечеру домой чтоб! - напутствовала мамаша.

    Пошла Красный Помпончик по тропочке через свалку, лес и болото, а навстречу ей Вован. Вован с белой лебедью идёт и говорит:

    - Красный Помпончик, прикрой корзинку полотенчиком, мухи засидят пироги, бабушка отравится и занедужит. Тебя мама учила?

    А Красный Помпончик ему:

    - А пошёл бы ты Вован сам знаешь куда! Много вас таких гигиенистов хреновых, сама знаю что прикрывать, а что нет. Двоих чай родила - вырастила и ничего - так всё ели и не подавились. Я сама мама и никого не поучаю.

    И идёт дальше через узенький деревянный мостик. А навстречу ей на мотоцикле Батон в шлеме танкистском и в галифе. Заглушил мотор, галифе поправил, ширинку проверил и говорит:

    - Помпончик, Помпончик, давай выпьем, а я тебе пистончик подарю, - и достаёт из штанины бутылку красного и стакан.

    - Знаю я твои пистончики, раздолбай, разливай поскорее. И достаёт кусок пирога с курой.

    Сели они на мостные доски, выпили-закусили, стали хором петь:

    Ой ты миленький Батон,

    Подари ты мне пистон.

    Я тебя не подведу,

    Мотоцикл заведу.

    Ой ты милая Помпон,

    Подарю тебе пистон.

    Пироги свои давай,

    И портвейном запивай.

    Короче, посидели, полкорзины пирогов съели, окосели сильно, Батон там так и остался на мосту, поперёк, а Красный Помпончик дальше, покачиваясь, корзинкой за ёлки задевая, пошла через парк Ё, бормоча: «Пистон, батон, батон, пистон... Лыка не вяжет, а чего-то обещать собрался. Тоже мне, мотороллер с коляской...»

    Идёт значит, бормочет, а навстречу Микрон:

    - Пойдём, Красный Помпончик, в Эрмитаж, на Данай полюбуемся, тицианов, пикассов и вандиков заценим.

    - Ещё чего, мне к бабке надо, а пирогов, почитай, ничего не осталось. И ваще, не приставай, меня двойня дома ждёт и маманя, и бабка тут ещё навязалась со своими потребностями дурацкими. Я сама даная хорошая.

    - Какая ты невежливая, Красный Помпончик, - сказал Микрон и улетел на орнитоптере вдаль, в Голландскую Глицинию.

    И дошла, наконец, Красный Помпончик до бабкиной хаты в Невском лесопарке. Стучит в дверь, а никто не отворяет. Толкнула она створку и в избу завалилась. А в избе поп Кирилл нравоучительную беседу с бабушкой ведёт и в православие её склоняет. А бабка - член партии с 1925 года, никак не склоняется, утверждая, что никакого бога нет и не надо, а нужны районные комитеты партии и дома культуры с бачками кипячёной воды и кружками на цепочках, чтоб беспартийные не спёрли.

    Увидела такое Красный Помпончик, послушала и заплакала - как она бессмысленно всю жизнь прожила, как растратила её по мелочи да по неправославным домам культуры и танцев всяким и ничегошеньки не сделала. Вована не послушала, Батона споила, на мосту бросила, Микрона обидела, и пьяная к бабушке с золотым партийным значком завалилась с растерзанной корзиной и пирогами некошерными.

    Тогда она шапку об пол так, что помпон отлетел, корзинку в сторону и попу в ноги бухнулась:

    - Простите, батюшка, виноватая я, согрешила всей своей жизнью. Окрестите меня и поставьте на должность игуменьи монастыря в парке Ё. Я хорошая... И плачет, и руки ему целует.

    Так поп Кирилл и поступил, как она просила. И деньги дали на монастырь и вино Кагор в парке Ё.

    Примечания.

    * Парк Ё - парк Есенина в Весёлом посёлке;

    ** Батон, Вован, Микрон - чухны;

    *** Красный Помпончик, еённая бабка и поп - выдуманные персонажи;

    **** Даная - персонаж легенд и мифов Др. Греции. Красавица якобы (см. в Эрмитаже в нескольких вариантах);

    ***** Глициния - страна в Приюте. Там нет ни президентов, ни правительств, одно наслаждение, покой и бесплатное пищевое и медицинское обслуживание.

    (м)
     
    Последнее редактирование модератором: 28 мар 2013

Предыдущие темы

Поделиться этой страницей