Скрыть объявление
Здравствуй, дорогой посетитель!

Рады вашему визиту на Форум Санкт-Петербурга.

Для удобства чтения форума, общения и новых знакомств приглашаем вас зарегистрироваться и присоединиться к нашей компании.

После регистрации ждем вас в теме для новичков форума - зайдите, поздоровайтесь и расскажите немного о себе :)

Хорошего вам дня!

ЯКОВ ЕСЕПКИН

Тема в разделе "Писатели", создана пользователем Bojena, 19 фев 2011.

  1. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=24pt]ЯКОВ ЕСЕПКИН[/SIZE]

    СКОРБИ

    Восемнадцатый фрагмент

    Всё поют золотые кимвалы

    Над гранитом летейской волны,

    Юровые орут зазывалы,

    Сукровично мы сами темны.

    И за что убивали невинных,

    Мало ль вретищ царям, Антиох,

    Жабьей кожи на рылах кувшинных,

    Терневым ли не чаять подвох.

    Ах, никчёмное это веселье,

    Эта патина лилий желтей,

    Божедревка венчает похмелье,

    Просят милостынь дети детей.

    Где вы, райские маковки, где вы,

    Здесь бушует огонь ледяной,

    В смерть списались всецарские девы,

    Гробы их под яркою стеной.

    Отмерли золотыя во цвети

    Одуванчики бойных судеб,

    Хоть увидят беззвездные нети

    Сей пурпурный точащийся хлеб.
     
  2. Реклама

    Реклама Пользователи

     
    Зарегистрированные пользователи не видят эту рекламу - Регистрация
    #1
  3. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]ЯКОВ ЕСЕПКИН[/SIZE]

    СКОРБИ

    Тридцать первый фрагмент

    Сад портальный украсят зелени,

    Станем лотосы кровью гасить,

    Желтосвечные наши и тени,

    Поздно милостынь мертвым просить.

    Много скорби о пире небесном,

    Девы белые алчут сурьмы,

    Во кармине пылают одесном

    Золочёные багрием тьмы.

    У Винсента ль просить божевольных

    Дивных красок, его ли очниц

    Не склевали вороны со дольных

    Областей и варварских терниц.

    Сколь высоко хоровые нети,

    Нетлеенные рдеют цвета,

    Хоть забросим в бессмертие сети,

    Золота наша смерть, золота.

    Позовут ангелочки, а туне,

    Пировайте ж, садовый нефрит

    Мы пили в червоцветном июне,

    В каждом лотос кровавый горит.
     
    Последнее редактирование модератором: 5 июн 2011
  4. Domlno

    Domlno Пользователи

    Регистрация:
    05.06.2009
    Сообщения:
    1.062
    Симпатии:
    43
    Адрес:
    Санкт- Петербург
    А на русском писать не пробовали? Символизмом закидали так что смысла не видать. Или это написано исключительно не для средних умов, чтобы средние умы прочтя сие стихотворение почувствовали себя тупым бамбуком? А те, кому неудобно признаться что он нифига не понял, или понял но явно что то не то, сказали -"О- это круто!".

    Может коротко и ясно расскажете о смысле стиха-творения, ато водятся тут люди всякие, и тёмные в том числе ( вроде меня).Уж не побрезгуйте- уделите внимание, просвятите неразумных...
     
  5. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    КАКИМ ТЕАТРАМ И ТЕАТРАЛАМ НУЖЕН ГРИШКОВЕЦ, КАКИМ -- ЕСЕПКИН

    *Декаданс русской художественной словесности обрел масштабы поистине эсхатологические. Величественную неоантичную трагедию «Космополис архаики» скорее увидят в Париже и Нью-Йорке, нежели в Москве, полностью издадут в Лондоне, а не в культурной столице России Пиитере.

    Мы бы погибли, если б не погибали. Изящество французской аристократии. Мысль по сути своей верна. Вопрос - как гибнуть всерьёз, когда Рим требует гибели. У интеллектуальной элиты России появилась редкая возможность испытать эстетический шок, он сродни смертной дрожи. Эстетизация смерти и есть сущностная характеристика невероятной книги «Космополис архаики», впервые в русской литературе запечатлевшей картины того света, причём их убийственная натуралистичность не оставляет сомнений: письмо правдиво.

    Кто мог сочинить песнь об аде и рае? Коммуникативность времени создала благоприятную питательную среду для произрастания и культивации тепличных цветков- эфемерид вкупе с брутальными сорняками. Их тьмы, несть числа ни тем, ни другим. Парниковый эффект губителен для интеллектуального самостояния личности, в прошлом величие литературных одиночек, только наука продолжает исправно поставлять на космополитический рынок гениев-кустарей. Иных не бывает. Вспомним, как Бобби Фишер победил Систему, шахматный колосс СССР рухнул, аки переросший красноголовик. Такую формалистического характера закономерность, между прочим, учитывали вожди-грибы Ленин и Троцкий. Ильич следовал за гением из Трира, Лейба и вовсе доверялся наитию, кое всегда вооружает бедную и тёмную еврейскую душу оружием смерти.

    Что есть современная культура? Г… Послужит навозом для будущих поколений. Ведь прав Лев Давидович был. Советское искусство питалось исключительно кровью одиночных рыцарей печального образа и напоминало в сущности настоящий масонский орден. Этакие тамплиеры без тайных отличий, одно слово - вольные каменщики. Если наш современник смог создать произведение, равенствующее всемирным эталонным образцам, значит, он, следуя мысли Троцкого, был вспоен тем кровавым молоком эпохи Советов. Русская литература окончательно утратила мировую статусность. Роман в упадке с незапамятных времён, менее ответственные жанры призвали к оружию достаточно мелких литфигурантов. Прощай, прощай, оружие! Стоит ли тратиться при минимальной результативности. Естественно, кому? Да тем самым тьмам художественного воинства, они несут, будто муравьи-термиты, свои жалкие кирпичики сквозь воробьиные ночи, растёт некая серная терма: милости просим, римляне, в Третий Рим, смывайте грехи тяжкие. «Воробьиная симфония» отзвучала, не Вальпургиевы, а рябиновые ночи грядут. О поэзии нет и речи. Здесь Россия с маковками колокольными в последнем великом духостоянии: выстоит или падет?

    И вот появляется истинно величественная книга, ни традиций, ни канонов не чтящая, но являющая сама традицию и канон. Думаю, российские литераторы её проклянут и отвергнут, ибо на фоне «Космополиса архаики» любой лауреат «Большой книги», отечественного Букера, ещё Диавол знает чего окажется в наряде голого короля. Царствия космополиса созерцать пристало Вифлеему, а о воине порфирной Звезды слагать северные песни грядущим варварам и псаломщикам.

    Элиза ВРОНСКАЯ
     
  6. Собакин

    Собакин 15.08.2009 -

    Регистрация:
    15.08.2009
    Сообщения:
    9.981
    Симпатии:
    507
    Адрес:
    Ленинград
    Гришковец, есепкин.

    Где настоящие то комики? Куда делись?
     
  7. Реклама

    Реклама Пользователи

         
     
    Зарегистрированные пользователи не видят эту рекламу - Регистрация
    #1
  8. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    ЯКОВ ЕСЕПКИН

    ВАЛЬКИРИЧЕСКИЕ МЕССЫ В ХРИСТИАНИИ

    Девятнадцатый фрагмент

    Вот очнёмся и станем рыдать,

    Гойским вретищам звезд не досталось,

    Как ещё убиенных предать,

    Разве небо с бессмертием зналось.

    Тяжелы елеонские сны,

    Хлебы видим, а соль о языце,

    В куполах божевольной весны

    Что над всеми белеть голубице.

    Будут вретища наши сиять,

    Разве серебром их и сокрасят,

    Не могли нас в Отчизне приять,

    Звёзды смерти пурпуру угасят.

    И четвергов печаль тяжела,

    Скорбно ангелы выжгли бутоны,

    А у каждого в сердце игла,

    А вынесть ли цветочников стоны.

    Роз не имем, а всё их арма

    Жжёт гортани и морные свечки,

    По венцам затеснится кайма –

    Наши талые бейте сердечки.
     
  9. Собакин

    Собакин 15.08.2009 -

    Регистрация:
    15.08.2009
    Сообщения:
    9.981
    Симпатии:
    507
    Адрес:
    Ленинград
    Это типо стих? Я так тоже умею сочинять. Взять каждое второе слово непонятное, а каждое третье извратить под нужную рифму. будет впечатляюще.
     
  10. акимка

    акимка Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать.

    Регистрация:
    08.02.2011
    Сообщения:
    9.746
    Симпатии:
    600
    Адрес:
    Местные мы
    Гришковца знаю,а вот кто такой Есепкин? :huh:
     
  11. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]Яков ЕСЕПКИН[/SIZE]

    ОПЕРЫ ПО ЧЕТВЕРГАМ

    Тридцать девятый фрагмент

    Хладен бархат порфировых кресл,

    Серебристые тусклые мыши

    Ловят моль, но меж лядвий и чресл

    Только мрак и телесные ниши.

    Бельэтажей сугатная тьма

    Помнит царские наши осанки,

    Тамплиеров невольных Чума

    Точит золотом бледной огранки.

    Чермы, зри, увиваются вкруг

    В одеяньях небесного цвета,

    Шелк воздушный грызут ли, подруг

    Узнают Моргиана и Вета.

    Бельма сумрачным блеском горят,

    Броши големы тьмам примеряют,

    Грасса днесь благовонно парят

    Ароматы и Льеж повторяют.

    Несть Россини перманент к челу,

    Сонный баловень крыс нафталины

    Лишь смахнет – соберутся в юлу

    Иды мертвые и Мессалины.
     
  12. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]Яков ЕСЕПКИН[/SIZE]

    «СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ГРАНАТОВОЙ ШКАТУЛКИ»

    Сороковой опус

    Весел август иль нощь золота,

    Иль отравные яства из вишен

    Тусклоядных жжет каддиш, места

    Очаруют сие, кто возвышен.

    Белокровные донны к столам

    Подают всеалмазные вина,

    Бал великий грядет, зеркалам

    Не глава же страшна – горловина.

    Их овалам парчовым и мы

    Воздадим хоть неполною мерой:

    Пара статуй в музее Чумы,

    Соклоненных над мертвой химерой.
     
    1 человеку нравится это.
  13. Реклама

    Реклама Пользователи

     
    Зарегистрированные пользователи не видят эту рекламу - Регистрация
    #1
  14. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]Яков ЕСЕПКИН[/SIZE]

    "СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ ГРАНАТОВОЙ ШКАТУЛКИ"

    Пятьдесят второй опус

    В алавастровых чашах ли яд,

    Щедр июль на отравы златые,

    Молвим слово -- и тени Гиад

    Возалеют, елико пустые.

    Ах, давите из брашен, кто пуст,

    Чермных перстней мышъяк на хлебницы,

    Наших белых отравленных уст

    Выжгут мел грозовые синицы.

    Потому и боялись огней,

    Многозвездные эти просфиры,

    Плачут небы в трапезных теней

    И таят меловые сапфиры.
     
  15. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]НЕВЫНОСИМАЯ ТЯЖЕСТЬ АРХАИКИ или В ПОИСКАХ РУССКОЙ ГОЛГОФЫ[/SIZE]

    *Юным Есепкиным восхищались Арс. Тарковский, Иосиф Бродский, Юрий Кузнецов

    Время не щадит никого. Кумиры поколений становятся рудиментарными экспонатами в неком варварском музее или в музеуме у мадам Тюссо. Царей казнят вместе с братьями, знаменитые родовые династии угасают, а иллюзия сменяет иллюзию. И всё-таки жизнь стоит мессы - в Париже, Стокгольме, Христиании. Насмешку истории над каждым новым потерянным поколением и его равнодушное забвение должно воспринимать как данность. Хуже иное. Человеческое общество само мастеровито создаёт порою непреодолимые препятствия на исторических перекрёстках для доминирования лучшего над хорошим, добра над злом. Ход истории делается мало предсказуемым, «зевота вечности» поглощает целые сопластования невостребованных интеллектуальных ресурсов. Не так давно Катаев изобрёл мовизм и написал в этом стиле лучшие свои две книжки.

    Автор «Космополиса архаики» открыл не просто новое письмо, но и новое жанровое направление в мировой литературе. Ранее теоретиками детально изучались готический роман, драма, готическая поэтика вошла в современный литературный контекст в качестве сенсационной новации. Однако дело не в открытии жанра, феноменальность книги заключена первоочередным образом в достижении автором художественного эффекта, который сродни разве природному явлению: жизни, её угасанию и блеску, смерти. Можно смело говорить о действительно невыносимой тяжести архаики, заключённой в строжайшие латы канонического стиля. Совпадение, совпадение фатальное равновеликости содержания и формы вводит читателя в катарсическую прострацию, симбиоз библейской по тяжести литургики слова и формалистической каноничности дает невероятно потрясающий эффект вербализации смерти. Мы боимся небытия, а автор книги выводит нас из состояния ледяного ужаса. Надежды не оставляй - как бы говорит он. Показательно, кстати, нарочитое молчание его в ситуациях, когда метафорический ряд, казалось, возможно расширять до бесконечных величин. Но молчание такое более закономерно, чем развитие мысли и образов. Знающий молчит. Думаю, этот стилистический минимализм обусловлен временным фактором. По слухам «Космополис архаики» писался два-три десятилетия, значит, в достатке времени было для того, чтобы изъять и устранить руду, обломки гипса и мрамора. Нам преподнесен итоговый результат. Он потрясает. Правда, неясны причины, вынудившие художника столь долго молчать на публике. Ведь совершить подвиг безмолвствования , имея на руках дышащую бессмертием рукопись, под силу только атланту из прошлого. Минувшее отягощает цивилизационную память человечества, людям даётся искусство забвения. Разумеется, забывать ради спасения души благоположено, вопрос - что забывать, о чём не помнить. Совсем неслучайно «Космополис архаики» пронизан историческими реминисцентными вкраплениями, библейской зиждительной символикой, мотивами вечности, отправляющей в Смерть пророков и спасителей. Автор знает всё, а его удивительное контекстное молчание красноречивее пылающего Слова: и оно в тяжёлом обрамлении эстетически совершенного, безукоризненного слога.

    Мефодий ГЕНИС
     
  16. Настоящий Лесник

    Настоящий Лесник "Настоящий Пенс" - с 2016 г

    Регистрация:
    02.07.2009
    Сообщения:
    13.629
    Симпатии:
    759
    Адрес:
    Ижевск-Ленинград
    Вялотекущая шизофрения обостряется весной.
     
  17. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]ЯКОВ ЕСЕПКИН[/SIZE]

    ТРИНАДЦАТЫЙ ПСАЛОМ

    ***

    Вновь зовёт Лорелея, фарфоры

    Винодержные тучным волнам

    Раздарим и сквозь вечности хоры

    Уплывём к темноскальным стенам.

    Зной алкают младые сильфиды,

    Тризны мая беспечно легки,

    Серебряные перстни юниды,

    Ах, роняют с воздушной руки.

    Так и мы рукавами возмашем,

    Спирт нетленный всегорний допьём,

    Кто заколот суровым апашем,

    Кто соткнут арабийским копьём.

    Много ль черни о мраморы билось

    И безсмертием грезило, сих

    Не известь беленой, а увилось

    Померанцами гроздье благих.

    Вот демоны слетят неурочно,

    Ко трапезе успеют свечной –

    И вспорхнём в тусклой ветоши ночно,

    В желтозвездной крухе ледяной.

    ***

    Вернут ли нас в Крым, к виноградникам в темном огне,

    К теням херсонесским хлебнуть золотого рейнвейна

    Затем, чтоб запили мы скорбь и не в тягостном сне

    Могли покружить, яко чайки, над водами Рейна;

    В порту Анахайма очнемся иль в знойный Тикрит

    Успеем к сиесте, а после по вспышкам понтонным

    Пронзим Адриатику – всё же поймем, что горит

    Днесь линия смерти, летя по тоннелям бетонным.

    И вновь на брусчатку ступив пред бессонным Кремлем,

    Подземку воспомнив и стяги советские, Ая,

    На стенах в бетоне и меди, мы к Лете свернем,

    Все Пирру святые победы свои посвящая.

    Нельзя эту грань меловую живым перейти,

    Лишь Парки мелком сим багряным играться умеют,

    Виждь, нить обрывают, грассируя, мимо лети,

    Кармяная Смерть, нам равенствовать ангелы смеют.

    Еще мы рейнвейн ювенильный неспешно допьем

    И в золоте красном пифиям на страх возгоримся,

    Цирцеи картавые всех не дождутся в своем

    Отравленном замке, и мы ли вином укоримся.

    Еще те фиолы кримозные выпьем в тени

    Смоковниц троянских до их золотого осадка,

    Фалернские вина армический лед простыни

    Оплавят в дворце у безмолвного князя упадка.

    Святая Цецилия с нами, невинниц других,

    Божественных дев пламенеют летучие рои,

    Бетоном увечить ли алые тени благих,

    Еще о себе не рекли молодые герои.

    Сангину возьмет ангелочек дрожащей своей

    Десницею млечной и выпишет справа налево

    Благие имена, а в святцах почтут сыновей

    Скитальцы печальные, живе небесное древо.

    Красавиц чреды арамейских и римлянок тьмы

    Всебелых и томных нас будут искать и лелеять

    Веретищ старизны худые из червной сурьмы,

    Голубок на них дошивать и с сиими алеять.

    Ловите, гречанки прекрасные, взоры с небес,

    Следите, как мы одиночества мрамр избываем,

    Цитрарии мятные вас в очарованный лес

    Введут, аще с Дантом одесно мы там пироваем.

    Стратимовы лебеди ныне высоко парят,

    А несть белладонны – травить речевых знаменосцев,

    Летейские бродники вижди, Летия, горят

    Они и зовут в рай успенных сиренеголосцев.

    Позволят архангелы, не прерывай перелет,

    А я в темноте возвращусь междуречной равниной:

    Довыжгут уста пусть по смерти лобзанья и рот

    С любовью забьют лишь в Отчизне карьерною глиной.

    ТРИНАДЦАТЫЙ ПСАЛОМ

    Винсент, Винсент, во тьме лимонной

    Легко ль витать, светил не зряши,

    Мы тоже краской благовонной

    Ожечь хотели тернь гуаши.

    Водою мертвой не разбавить

    Цвета иссушенной палитры,

    И тернь крепка, не в сей лукавить,

    Хоть презлатятся кровь и митры.

    Легли художники неправо

    И светы Божии внимают,

    И двоеперстья их кроваво

    Лишь наши кисти сожимают.
     
    Последнее редактирование модератором: 3 мар 2011
  18. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt] ТРИСТА ЛЕТ ОДИНОЧЕСТВА,[/SIZE]

    или

    ЧЕТВЕРГ ЦАРЯ ИУДЕЙСКОГО

    «Довыжгут уста пусть по смерти лобзанья и рот

    С любовью забьют лишь в Отчизне карьерною глиной»

    « В наших веждах высотных давно

    Отражаются разве подвалы»

    «Космополис архаики», 2.1. Потир, 1.1. Мелос

    Ушли Аверинцев, Лихачев, пишущую российскую элиту насквозь поразило скорбное забвение Речи. Верхушка стала основанием пирамиды маргинальной. Издаваемые сочинители поражают безграмотностью, их некому поправить – в издательствах сидят им подобные. Круг замкнулся. Поэты малы, смешны, глубоко невежественны (Кублановский, Евтушенко, Воденников, Дементьев, с ними иже Резник и Розенбаум, тьмы иных к слову глухи априорно), прозаики еще более, в открытой форме и абсолютной степени темны, взывают из грязи, даже не из глины. Золотой и Серебряный века литературы покрылись просоветским пеплом. Пелевин индульгировался шершавостью плаката, для Дуни Смирновой речи «нас…ть» вслух -- норма, профессор МГИМО Вяземский, писатель, знаток французского и вовсе дубиноподобно сокрушает юношество «явствами», а мало, держите перл «мы боимся судью», путаясь в двух падежах, родительном и базарном. Это катастрофа. На фоне ея Довлатов со Жванецким будут классиками. В агонии кто услышит одинокий голос автора «Космополиса архаики»? Гениального современника всею гончей сворою гонят в цоколь, возвращают в андеграунд.

    Известно несколько версий, касающихся истории появления в Интернете «Космополиса архаики» и её объясняющих. По одной из них книгу «закрыли» на самом высоком уровне в союзной столице. Ещё одно объяснение – банальная зависть в литераторских и чиновных кругах, имеющих прямое отношение к издательскому бизнесу. По крайней мере точно известно, что текст «Космополиса архаики» держал в руках директор «ИМКИ- пресс», помимо этого рукопись книги находилась в издательстве «ЭКСМО». Естественно, человеку, далёкому от литературы, сложно самостоятельно оценить качество писательского труда, т. к. он равноудалён и от мировой, и от непосредственно российской литературных ситуаций. А если оценить некому, не с кого и спрашивать. Но здесь явно что-то не так. «Космополис архаики» очень доступен, значит, его понимание не требует сверхинтеллектуальных усилий. Чиновник сегодняшний весьма глуп, недостаточно образован в массе своей, чиновник не в счёт. В конце концов он (чиновник), в том числе какой-нибудь главный Звездоний или Гениалиссимус, вовсе и не архижаден, он ведом. Кем? Консультантами, в данном случае литконсультантами. Вот уж для кого замалчивание великой рукописи поистине осознанная необходимость, ведь большинство консультирующих само активно работает в литературе, зачем ремесленникам указывать перстами на Мастера, загонять себя в исторический андеграунд, пусть это произойдёт немногим позднее, после земного существования. Подполье томит пришедшего царствовать.

    Удивляет, что в толпе иудствующих мелькают достаточно узнаваемые фигуры, до истории с «Космополисом архаики» себя по-крупному не дискредитировавшие. Как мог тот же Струве, пожизненно гордящийся изданием «Архипелага ГУЛАГ», проигнорировать книгу, которая при любых временных обстоятельствах станет мировой классикой. Читатель будущего не потеряет ничего, потеряют современники и таковые потери невосполнимы. В бездуховном пространстве создан град высшей духовности, однако вход в космический полис завален камнями, даже в Интернете создаются определённого рода «помехи», но огромные страты общества, людей образованных книгу обнаружили, повторим, при всех сложностях. Разумеется, говорить о массовой доступности произведения никак не приходится. Итак, зависть. Страшная это сила. Олеша чуть поднял занавес над сущей и вечной, её воздействие на историю искусства непомерно тяжело. Известно, лучшая литература не написана, великих останавливали здешние или контактные мучители, причём самыми изощрёнными методами. Поэтому «Космополис архаики» представляет собой уникальное исключение из гнетущих сознание правил. Он есть и в нём Истина. Нет смысла вспоминать об авторе. Поющий хочет быть услышанным не одними только тюремщиками и литплебсом, для тех и других святыни – раздражающие глаз мишени, а для женщин и лакеев так и вовсе гениев не существует. Вороненый зрачок конвоя давно воспалённо следит за шествованием величия, в лохмотьях Бытия равно нельзя его не узнать. Ну не получит Есепкин Нобелевскую премию, когда не доживёт до распространения своего великого текста в печатном варианте. Огненный крест над Россией ярче заполыхает. Нобелевка не всегда избранным доставалась.

    Человек, написавший «Космополис архаики», не ассоциируется с бытовыми типажами, если он мог запечатлеть на бумаге свою песнь, сильнее человека искать не следует, вместе с Ницше и Диогеном. Видимо, скитания положены героям, сие – сквозное. Разве горькую улыбку ещё одного предаваемого Царя Царей возможно рассмотреть современникам, зрящим и созерцающим. Многие казни совершаются в четверг, многие предательства, евангелисты (не только ч е т в е р о ), вспоминая о пятнице, видели четверг. Давайте хотя скажем честно: великий бесконечный иродовский четверг наступил и мы на нём присутствуем в ожидании казни.

    контакт: silvermodern@gmail.com
     
    Последнее редактирование модератором: 3 мар 2011
  19. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt] ЧЕГО БОИТСЯ ЮРИЙ ЛЮБИМОВ?[/SIZE]

    *Советский театральный реформатор Любимов снискал славу ценителя и трактователя поэтического слова. Полноте, не мистификация ли это, не лицедейство? Вершинная русская поэтическая книга «Космополис архаики» тайком и непрочтенной отправлена возвращенцем в мусорницу.

    Шумит первопрестольная Москва, безумствует, витийствуя и немолчно расточая флюиды своего безумия. Что останется от нашего удивительного времени? Цивилизационные реалии, а розы духовности? Почивают они в бозе, в малахитовых шкатулках томятся и вянут, глубоким смертным сном почивает Духовность, ангели небесные Господние ее не разбудят и трубы Иерихона. Какой Овидий сложит метаморфозы, переведет их с мертвой латыни на доступный и понятный толпе язык, нет сегодня такового. Светел великий пиит, слишком светел, плыть ему с Одиссеем к Лесбосу. А вот фигура посумрачнее возникла из хаоса неясного строительства башен коринфских, чумовой архитектуры, юдолей пития и разврата.

    Готическая сага «Космополис архаики» распространяется по Москве столь стремительно, что сейчас о ней не рискуют дурно высказываться известные публичные фанфароны, в том числе рублевские конформисты. Садовое кольцо обратилось в пламенный круг чтения, высокая мода на архаику тиражируется в элитарной среде. Экзистенциальный пафос явления эстетического феномена, пожалуй, имеет психологическую основу. Архетипажность общества у нас достаточно линейна, отсюда вывод: культовую персоналию нельзя уничтожить, пока толпы витийствующие ее прославляют, либо, по крайней мере, пока не предали ее забвению. Очевидно, Есепкина легче было не заметить, нежели утилизировать «имя России» впоследствии со всей пафосностью апологов жертвоприносительства. Костер давно разожжен в горячих головах русских литераторов - рестораторов, не чаявших увидеть на веку мгновенное мессианское возвышение собрата по перу, невыносимое в рамках цеховой кастовости. Как перенесть чужую славу? Сложно. Некий св. Патрик пришел, уничтожил змей наружных и подземных, увидел и победил. Он вроде с Гекатой знается, завтракал с Генрихом Четвертым и еще Бог знает с кем. Говорят, может повторить за Воландом: это выдумки досужие, они все переврали (евангелисты, а то и пигмеи современной словесности).

    Почему так? Его заметила толпа, но он-то в толпе и не был никогда, возможно, жалкий, жалкий нищеброд-калика ибо кто видел нового покорителя Москвы сиречь ее кровителя? Да никто и не видел, видеть не мог. Разве сам святой Георгий. Человек, написавший «Космополис архаики» вряд ли встретится с Липскеровым и Щербиной в метро, тем паче с учетом написанной им ранее «Готики в подземке». Есепкин мгновенно стал знаковой фигурой только благодаря эффекту «сарафанного радио», из Интернета его сага выпорхнула, как набоковская мертвая бабочка. И оказалась живее живых, смотрите, странный гигантский махаон летает, лепир чудо как великолепен. Произведение античного золотого чекана вряд ли годится для современности, кто же спорит, тем фееричнее его триумф в Москве. Мелькнут два – три десятилетия, от нынешних успешных литамаркордовцев не будет следа, они все в материальном мире и, надо сказать за Солженицыным, обустроились в нем на диво. Однако, увы, ценности в ипостаси жрецов искусства и избранников муз не представляют.

    С «Космополисом архаики» история иная, не по Радзинскому, уж если суждено Аполлону фолиант сей осветить факельным пламенем, дабы толпы узрели, так теперь его куда и запрятать, больших усилий требует подобное культурно–массовое мероприятие. Мир параллельный спит и видит сны, рождающие чудовищ, Чума, Царица Чума на их домы. Итак, московской и российской элитам приходится, скрепя бесчувственное сердце, мириться с экзистенциальной усмешкой философической Фортуны. Благо, материальным разделом не обязательно обременять себя и близких, а слава – что значит она в мире торжествования Ада, мыслимых и невообразимых пороков. Как заметил Гамлет, вкруг предательство и обман, так что проглотит, проглотит новый Вавилон как-нибудь в розовых сумерках и сей неформат. Ото сна разума много чудищ в столице, где любая задача решаема при условии материализации и фетишизации идеи. Вот в чем коварность метафизики вавилонской земельки, здесь любовь и коварство – одно. Меж тем «Космополис архаики» уже нельзя не брать в расчет даже бездушным нашим глухарям и павлинам (народ полюбил). Грозного мало любили, опять некая странность Истории, к тому же сам автор новейшего путешествия по загробному миру представляется любителем празднеств и пиров (что Коринф), а его мистический профиль в башне из слоновой кости повыше верхотур вавилонских посверкивает в темном огне Звезды Вифлеема. Волхвы, волхвы, речете ль правду москвичам, кто явлен им, кто надежду обещает и сам во Слове преображается, горит?
     
    Последнее редактирование модератором: 3 мар 2011
  20. santa

    santa вредина

    Регистрация:
    27.03.2007
    Сообщения:
    8.378
    Симпатии:
    490
    нам ста лет хватило
     
  21. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]Яков ЕСЕПКИН[/SIZE]

    ТУСКЛЫЕ АЛАВАСТРОВЫЕ ГРАВИРЫ

    Сорок четвертый фрагмент

    Аониды эфесскою тушью

    Тлен путраментный жгут, суетясь,

    Ах, легко их письмо, чистодушью

    Всё мирволят, во склепах ютясь.

    Изольем ледяные рейнвейны,

    Присно ль вечерий алчет Сион,

    Ангелочки теперь тускловейны,

    В мглах сиреневых Аполлион.

    Кровью знатны шелковые верви,

    Розы смерти подвяжут шелка,

    И диаменты темные черви

    По устам преведут на века.
     
    Последнее редактирование модератором: 1 мар 2011
  22. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]ТЕРЗАНИЕ БЕЛО-РУССКИМИ ЛОТОСАМИ[/SIZE]

    * Просвещённые читательские круги России безуспешно и тщетно пытаются решить главную литературную шараду времени, найти ответ на вопрос, почему до сих пор не издана культовая книга «Космополис архаики». В Интернете – миллионная аудитория, восторженные оценки, в миру – бетонные стены кастового завистливого молчания, радостное перешёптывание современных Есепкину литераторов. По Гёте, всякая будущность груба. Клио поправляет: грубей её современность, что, собственно, и подтверждает история. Не секрет, «Космополис архаики» вот уже несколько месяцев имеет статусность настольной книги элиты, высшего интеллектуального света, отрицание этого априорного факта считается моветоном. Ещё парадокс, в эпоху свободы любого, самого убогого и безграмотного слова, книгу Есепкина обсуждают на кухнях. Что же происходит с Россией, нашим гражданским обществом, элитной, в том числе гуманитарной средой? Можно предположить, в качестве вариации, следующее. Общество, элиты калькируют стереотипы властей, уровень художественной культуры измеряется брутальными невеждами с мастерками в цементе и бетоне. Инфантильный Мандельштам, записав своё «власть отвратительна, как руки брадобрея», оказался недурным диагностом. Внеэтические имманентные и поведенческие мотивации дают светской, придворной, финансовой элитам право на молчание.

    Интернет подарил нам «Космополис архаики», архаический смертосодержащий текст перелетел по всемирному эфиру через печатные станки, распространился в мире реально поверх барьеров. География этого распространения впечатляет: европейский Запад с его культурологической чопорностью, северные государства ( нордэстетики в книге с избытком), Ближний Восток, Штаты, южнославянские республики. Где изучается славистика, там в горячем центре эстетического сияния «Космополис архаики». В принципе здесь нет ничего удивительного, книга в равной степени пространственно адаптирована, т. к. являет литературный симбиоз едва не всех известных истории искусств мировых культур. В чём позитив сегодня? В теоретической доступности самого текста. Архаичный язык великой эпической поэмы вполне мог на время отпугнуть издательских резонёров. С иной точки зрения, если конъюнктура книжного рынка не даёт кому-то возможности молниеносно издать великолепную Книгу, буквально необходимо искать первопричины подобного астенического синдрома, строго говоря, опосредованного акта культурного вандализма. С варварами проще, но, созерцая марионеток в масках фарисействующих книжников, хочется по крайней мере отвернуться, пусть уж фарисействуют на корпоративных маскерадах. Безусловно одно: космополитический книжный мир ожидал «Космополис архаики» десятилетия, книгочейская элита задыхалась вне торжественной наркотической аурности истинного Слова. Теперь, слава Б-гу, пьянящая и цветущая, ароматическая и нектарная художественность возникла, да, «Космополис архаики» труднодоступен, его сложно отыскать, обрести, но он есть, посему книжники бессильны.

    Самое величие, царственное величие восстаёт с золотообрезных страниц, «Космополис архаики» весь в архивной пыли, в золотой пыльце вечности, хотя он и написан современником. Вот ещё подтверждение: гениальность – вневременная категория. Высшие силы вечно играют с нами, когда гения не растерзает безумная толпа, он, при определённом стечении обстоятельств, может сотворить эстетический шедевр, который спасёт десятки и сотни поколений, их авангард, утративший иллюзии и уносимый с палой листвой. Правда, тёмная человеческая суть, довлеющая над толпой адоносность, страсть к уничтожению Духоводителя, путь миссионеру преграждает априори, буквально ложась чёрными костьми пред героем (такое случается неотвратимо в сотне эпизодов из ста, лишь провидение, чудо выносит на гребне исторического девятого вала некоего Героя и мы его узнаём). Что делать! Именно поэтому расхожим трюизмом сделалось утверждение: лучшая литература не написана. Как не создано и лучшее в искусстве вообще – этого просто не позволили, используя для низменного действия плебс, толпу, бездумное стадо. То, что Есепкин успел сочинить, потрясает и поражает воображение, смертоносные иглы, миллионы их должны были в сердце его лететь, вонзаться, поражать Творца ( он знал, куда устремился, см. «Только мы открывали уста, налетали смертливые осы…»). И где, Смерть, твоё жало? Книга – вот она, кто к ней приблизится, того «прожжёт очей живых огнеупор». Удивительно, как до сих пор ни один из «денежных мешков» не уловил запах золота, ведь «Космополис архаики» для ловких белокурых неокнижников – гигантский алмаз, платиновые корона и венец. Мильон терзаний присно готовят новому певцу скареды панславянского Аида, терновое венечие, а он, спасая учеников, вкусивших аромат жалящей Смерти, стоически и по-дионисийски терзает их лотосами, спрятанными внутри терпких нектарных страниц. Дионисии хотя бы дают забвение, обещают покой и волю.
     
    Последнее редактирование модератором: 1 мар 2011
  23. Bojena

    Bojena Пользователи

    Регистрация:
    19.02.2011
    Сообщения:
    415
    Симпатии:
    3
    [SIZE=14pt]ДО И ПОСЛЕ БРОДСКОГО[/SIZE]

    *В Нью-Йорке за столиками "Русского самовара" вспоминали Бродского, в Москве с равнодушием забывали благословленного им Есепкина

    Смотрящий из Ада видит ли Рай? Эдем видит, но не сохраняет своих бледных отроков. Тема добра и зла обрела в русской литературе вариационную полифоничность, как и в искусстве в целом. На общую мультисегментную картину пали отблески иерусалимских сновидений, библейский метафорический трафарет обусловил тематику и типажность образов. Историки искусств явно не ожидали здесь каких-то новаций. Оказалось, напрасно. «Космополис архаики» при всей его целостной значимости можно рассматривать и в качестве нового магистраторского пособия в изучении оттеночности коллизий, связанных с развитием самого предмета спора. А копия критиков ломались во множестве. Основой всегда служила западническая культурная традиция, русская философская мысль не детерминировала проблематичные узлы проблемы столь определенно, как Запад. Ницше, Шопенгауэр, Хайдеггер, Адлер, Фромм дали примеры подлинной диверсификации многозначного философского форума.

    По сути Есепкин совершил революционный (в рамках литературного искусства) прорыв, его космополис с филигранной четкостью и точностью определил позиции сторон, кто же – по ту сторону Добра и Зла, кто адаптирован к земной бытийности и в состоянии трансформироваться при надобности, необходимости. В «Космополисе архаики» создается торжественный и скорбный тезаурис русской речи, архаическая минорная лексика является прелюдией, читатель входит в некую небесную обитель, странный художественный Город, где утопленные ангелы медленно плывут по черным каналам (зачем и словарь скорбящим). Уж не аллюзия ли это Петербурга с Мойкой и Фонтанкой, града, нам давшего цвет отечественной мистики? Весьма возможно. Именно лексическая аутентичность завлекает странников, решившихся на путешествие по загробному миру. Естественно, решиться немыслимо тяжело, меж тем, страхи и опасения напрасны, автор книги сам в обличье Вергилия ведет вошедших и надежды их только умножает. К чему печаль, ее умножение, когда эстетические красоты покоряют даже непосвященных, а литургика священной вечной весны создает катарсический эффект. Ад, Аид лишь в артовском зерцале, успокаивает ведущий, следуйте смело за мной. Христос сказал: вот идет хозяин этого мира, но он надо мной не властен (вольное толкование). Зато властен надо всеми и всем в жизни земной. Уж не падшие ли ангелы утопленны в Обводном? Демонический Нарбут с выбритою головой, падший ангел Серебряного века, чуть отхлебнул из кубка античности, который держали Эдип и Электра. Пили из него, точнее, пытались алкать многие, Гете и Шекспир, Кафка и Фрищ. Есепкину, видимо, тот же сосуд подносили, без оглядки на внешнюю формальную русскость.

    Автор «Космополиса архаики» утяжелил и западную традицию, он впервые в русском художественном времени развил, определил, детерминировал Тему и поставил точку в истории векового экзистенциального подвижничества литературных поколений. Именно для такого рода граненого вербального приговора понадобилась архаика в лексическом царственном декоре готической саги. Зло есть все и оно во всем. Фауст тщетно страдал, как и юный Вертер, их равно бы нашли. Колпачники, адники так и снуют в архаических полисах, их бледнозеленые хламиды и желтые колпаки видны за мили и вёрсты, им подвластны все Мраморные и Мёртвые моря, все Тосканы и Медины. Азазели избирают жертву по голубой крови и царственной стати, иные пойдут следом. И любят они прелестное время мирового цветения, замковую идилличность. Бессилие пред всемирным Злом характеризует и объединяет хор и героя, толпу и поводыря, но знающий по крайней мере имеет выбор: умереть или погибнуть, чтобы в Эдеме ангелы о нем хотя поплакали. Истинно, кто воспомнит о вечной душе – невежда из легионов пирующих, себя выдавший невежда.

    Игорь СЛАВИНСКИЙ

    Убедительная просьба: прекратите размещать в тематических разделах форума объявления о поиске спонсора. Подобные объявления разрешены только в разделе "Доска объявлений". За следующее нарушение будет бан.
     
    Последнее редактирование модератором: 3 мар 2011

Предыдущие темы

Поделиться этой страницей