Скрыть объявление
Здравствуй, дорогой посетитель!

Рады вашему визиту на Форум Санкт-Петербурга.

Для удобства чтения форума, общения и новых знакомств приглашаем вас зарегистрироваться и присоединиться к нашей компании.

После регистрации ждем вас в теме для новичков форума - зайдите, поздоровайтесь и расскажите немного о себе :)

Хорошего вам дня!

О неосуждении и о проклятом осуждении

Тема в разделе "Религия", создана пользователем Boy Gold Ring, 16 ноя 2015.

Статус темы:
Закрыта.
  1. Boy Gold Ring

    Boy Gold Ring Пользователи

    Регистрация:
    30.12.2007
    Сообщения:
    393
    Симпатии:
    15
    [SIZE=9pt]здравствуйте! главу «О неосуждении и о проклятом осуждении» из книги «Афонский отечник» архимандрита Иоанникия (Коцониса) размещу в теме чуть ниже, а пока:[/SIZE]


    [SIZE=9pt]«Два греха самых страшных для спасения в человеке — осуждение и соблазн.» (архимандрит Иоанн Крестьянкин) [/SIZE]


    …………………………..

    КАК ОСУДИТЬ ОСУЖДЕНИЕ



    Грех осуждения — один из самых коварных, вкрадчивых, незамечаемых и потому наиболее распространенных грехов. Он легко маскируется: осуждая, мы видим в этом проявление нашей собственной моральности, справедливости, а также ума, проницательности: «Я вижу, кто он есть, меня не проведешь». В отличие от грехов, совершаемых действием, грех словесного осуждения в большинстве случаев не несет непосредственно наблюдаемых практических последствий: сказал — и что? Можно считать, что не говорил. Что же до осуждения мысленного — это постоянная непроизвольная работа мозга, над которой мало кто из нас может рефлексировать, и хроническое воспаление нервов, которого тоже мало кто избегает. Многие из нас привыкли произносить на исповеди «грешу осуждением» как нечто дежурно-формальное — ясное дело, кто этим не грешит!
    Однако мы должны задуматься: почему такое внимание уделяли этому греху святые отцы, учители Церкви? Что именно мы делаем, осуждая других? И как нам если не избавиться, то хотя бы начать бороться с этим злом в наших душах?
    Об осуждении — очередная беседа с главным редактором нашего журнала игуменом Нектарием (Морозовым).

    — Отец Нектарий, мы уже попытались здесь определить причины распространенности этого греха — а есть ли иные?

    — Грех осуждения распространен, как и грех лжи, как и все грехи, которые мы совершаем исключительно словом. Эти грехи удобны, удобосовершаемы, потому что, в отличие от грехов, совершаемых делом, не требуют каких-то особых условий, обстоятельств — наш язык всегда при нас. Мне представляется, что есть две главные причины осуждения: во-первых, что бы мы сами о себе ни думали, ни говорили, мы на самом деле очень хорошо чувствуем свое несовершенство, понимаем, что не дотягиваем до того, чем хотели бы быть. Для неверующего это чувство собственного несовершенства лежит в одной плоскости, для верующего, воцерковленного человека — в другой: мы понимаем, что живем не так, как должны жить христиане, наша христианская совесть нас в этом обличает. И здесь есть два пути: или самоотверженно трудиться над собой, дабы достигнуть мира со своей совестью, либо осуждать других, чтобы на их фоне выглядеть хотя бы чуть-чуть получше; чтобы таким образом самоутвердиться за счет ближнего. Но тут вступает в действие тот духовный закон, о котором много писали святые отцы: глядя на грехи других, мы перестаем замечать собственные. А перестав замечать собственные грехи и недостатки, становимся особенно безжалостными к грехам и недостаткам других.

    Почему святые были так сострадательны к немощам ближних? Не только потому, что в их сердцах жила Божественная любовь, но и потому, что они сами, на собственном опыте познали, как трудно победить грех в себе. Пройдя через эту страшную внутреннюю борьбу, они уже не могли осудить кого-то, кто упал: они понимали, что сами могли бы упасть или падали, может быть, в прошлом точно так же. Авва Агафон, когда видел человека согрешившего, всегда говорил себе: «Смотри, как он пал: ты так же падешь завтра. Но он, скорее всего, покается, а вот будет ли время на покаяние у тебя?».

    Это одна причина осуждения, а другая — обилие совершенно реальных поводов для осуждения. Человек — существо падшее, поврежденное грехом, и примеров поведения, заслуживающего осуждения, всегда достаточно. Другой вопрос — заслуживающих чьего осуждения? Божественного осуждения — да. А мы — имеем ли мы право осуждать?

    — Но как не осудить, когда сталкиваешься с низостью, подлостью, хамством, изуверской жестокостью?.. В таких случаях осуждение — это естественная самозащита человеческого существа.

    — Вот именно — естественная. А чтобы быть христианином, нужно свое естество превозмочь. И жить неким сверхъестественным образом. У нас самих это не получится, но с Божией помощью все возможно.

    — И справиться с осуждением тоже, конечно; но что для этого должны делать мы сами?

    — Прежде всего — не давать себе права кого-то судить, помнить, что суд принадлежит Богу. Это очень трудно на самом деле, каждый из нас знает, насколько это сложно — не давать себе права судить. Помнить евангельскую заповедь: не судите, да не судимы будете (Мф. 7, 1). Известен такой пример из патерика: монах, который считался самым нерадивым в монастыре, умирал в такой тишине сердечной, в таком мире с Богом, в такой радости, что братия пришла в недоумение: как же так, ведь ты совсем не подвижнически жил, почему ты так умираешь? Он ответил: да, я не очень хорошо жил, но я никогда не осуждал никого. Страх быть осужденным — это та преграда, которую можно поставить себе для того, чтобы не грешить осуждением.

    Но лично мне близок тот способ борьбы с осуждением, о котором говорил преподобный Анатолий Оптинский. Он облекал его в такую краткую формулу: пожалей — и не осудишь. Как только начинаешь жалеть людей, желание их осуждать пропадает. Да, жалеть не всегда легко, но без этого нельзя жить по-христиански. Вы говорите о естественной самозащите человека от зла; да, мы страдаем от зла, от чужого греха, нам жалко самих себя, нам страшно, и мы хотим защититься. Но если мы христиане, мы должны понимать — в данном случае не столько мы, сколько тот, кто творит зло, несчастен. Ведь ему придется за это зло отвечать неким страшным, может быть, образом. Когда рождается эта подлинно христианская жалость к согрешающему человеку — пропадает желание осуждать. А для того, чтобы научиться жалеть, чтобы понудить свое сердце к этой жалости, надо молиться об этом человеке. Это давно известно: начинаешь молиться — и пропадает желание осуждать. Слова, которые, может быть, по-прежнему еще говоришь, не наполнены уже такой разрушительной силой, которой они были наполнены прежде, а потом ты вообще говорить их перестаешь. Но стоит забыть о молитве — и осуждение, погрузившееся уже вглубь, вновь вырывается на поверхность.

    — А что еще нужно, кроме молитвы за врагов — чтобы агрессию, злость переплавить в жалость к ним? Может быть, видение собственной греховности?

    — Другой оптинский старец, преподобный Амвросий, любивший облекать свои духовные уроки в полушутливую форму, говорил так: «Знай себя — и будет с тебя». В душе, в сердце каждого из нас — такой необъятный мир, мир, с которым нужно успеть разобраться за земную жизнь. Нам столько всего нужно успеть сделать с собою, и как часто мы не находим на это ни времени, ни сил. Но когда мы принимаемся за других людей, за разбор их грехов — время и силы почему-то находятся. Судить других — это лучший способ отвлечься от себя, от работы над собой, которая на самом деле должна быть самым главным нашим делом.

    Читая о святых, часто думаешь: как же он, этот святой, жил в самом горниле искушений, в самой гуще людского греха, к тому же ему исповедовались сотни, тысячи людей, совершавших, может быть, страшные грехи — а он будто не замечал всего этого, жил так, словно этого нет? А он был занят тем, чтобы исправить, очистить от греха крохотную частицу этого мира — самого себя. И поэтому не был расположен заниматься грехами и немощами других людей. А молиться — да, молился о них и потому жалел. Для меня видимым образцом такой жизни всегда будет оставаться архимандрит Кирилл (Павлов) — человек, от которого услышать слово осуждения было практически невозможно. Он просто не оценивал никого никогда! Хотя у него исповедовалось огромное количество архиереев, духовенства, монашествующих, просто православных мирян. Он никого не судил, во-первых, потому что жалел, а во-вторых, потому что всегда был занят оплакиванием собственных грехов. Грехов, которые нам-то и заметны не были, но ему самому были заметны.

    — Однако все мы вынуждены рассуждать об окружающих нас людях, судить о них, разбираться в них, наконец — это необходимо и в личной жизни (чтобы не наломать в ней дров, не сделать себя и близких своих несчастными), и на работе (чтобы, например, не доверить дело человеку, которому нельзя его доверять). Нам приходится говорить о чьих-то качествах вслух, обсуждать их — опять же, и на работе, и дома, от этого никуда не денешься. Где грань между необходимым и адекватным обсуждением — и осуждением человека?

    — Святитель Василий Великий сформулировал замечательный принцип, определяющий, когда мы имеем право сказать о человеке что-то негативное и не впасть при этом в грех осуждения. Это возможно в трех случаях: во-первых, когда мы видим необходимость сказать ближнему нашему о его недостатке или грехе для его же блага, для того, чтобы ему помочь. Во-вторых, когда нужно сказать о его немощах кому-то, кто может его исправить. И в-третьих, когда нужно предупредить о его недостатках того, кто может от них пострадать. Когда мы говорим о приеме на работу, о назначении на должность или же о вступлении в брак — это подпадает под третий пункт данного «правила». Решая эти вопросы, мы думаем не только о себе, но и о деле и о других людях, о том, какой вред может им причинить наша ошибка в человеке. Но что касается работы — здесь особенно важно быть максимально объективным, беспристрастным, чтобы к нашей оценке человека не примешивались наши личные, эгоистические мотивы. Насколько мы можем здесь быть справедливыми? Насколько вообще может быть справедливым человек? Как говорил авва Дорофей, кривое прав`ило и прямое кривит. Всегда есть возможность ошибки. Но даже если мы максимально объективны и справедливы, даже если наше суждение о человеке совершенно правильно — у нас все равно остается масса возможностей согрешить. Например, мы можем говорить о человеке справедливо, но со страстью, с гневом. Мы можем быть совершенно правы, но в какой-то критической ситуации оказаться абсолютно немилосердными к виноватому человеку, и это тоже будет грехом. Практически не бывает так, чтобы мы высказали о человеке свое мнение — пусть непредвзятое, справедливое, объективное — и у нас не было бы нужды вернуться к этим нашим словам, когда мы придем в храм на исповедь.

    Не могу не сказать еще раз об отце Кирилле. Когда ему задавали вопросы о конкретных людях (например, о сложных ситуациях, связанных с другими людьми) — он никогда не отвечал сразу, между вопросом и ответом всегда была дистанция. Отец Кирилл не просто обдумывал ответ, он молился, чтоб ответ был правильным, он давал себе время, чтоб утишились его собственные чувства, чтобы отвечать не из собственного душевного движения исходя, а именно по Божией воле. Есть пословица: «Слово — серебро, а молчание — золото». Но отец Кирилл на таких весах взвешивал свои слова о людях, что они исходили из молчания и оставались золотом. Вот если любой из нас попытается говорить о других исключительно так, с такой мерой ответственности — тогда его слово будет очищено от человеческих страстей, и он, может быть, не согрешит осуждением, немилосердием, гневом, тем, чем обычно мы в таких случаях согрешаем.

    — А бывает ли праведный гнев?

    — Пример праведного гнева дает нам Третья книга Царств, это гнев святого пророка Божия Илии. Однако мы видим: Господь — хотя Он и затворил по молитвам пророка небо и не было дождя — хотел иного: хотел, чтобы Его пророк научился любви. Милосердие и любовь Богу угоднее, чем праведный гнев. Преподобный Исаак Сирин пишет: «Никогда не называй Бога справедливым, Он не справедлив, Он милостив». И мы, чувствуя подступивший гнев, должны вспоминать об этом. К сожалению, мы периодически встречаем людей — искренне верующих, православных, но убежденных, что Православие должно быть с кулаками. Эти люди ссылаются, как правило, на Иосифа Волоцкого, на его взгляды на борьбу с ересями, которые привели даже к казням еретиков на Руси (слава Богу, что это не вошло в систему, осталось лишь отдельно взятым эпизодом, ибо существовал противовес — точка зрения преподобного Нила Сорского), на святителя Николая, якобы ударившего по щеке еретика Ария (хотя исторически этот эпизод сомнителен), и, наконец, на Иоанна Златоуста, призывавшего заградить ударом уста богохульствующего. Но ведь все эти примеры являют собой исключение, а не правило. И если мы помним согласное учение святых отцов, помним Евангелие, мы знаем, что все, взявшие меч, мечом погибнут (Мф. 26, 52). Если удар по щеке Ария действительно был нанесен, это было, возможно, проявлением ревности со стороны архиепископа Ликийских Мир — но откуда в современном человеке, усиленно призывающем «освятить руку ударом», такая уверенность — будто он обладает добродетелями святителя Николая? Откуда мы взяли, что для святителя Иоанна Златоуста это было нормой, а не исключением — «заграждать уста ударом»? Поэтому не надо нам «освящать руки» и заграждать чужие уста ударами. Не надо никого бить «за православную веру». За православную веру нужно бить только собственный грех. Это очень большой соблазн — направить гнев не на борьбу с самим собой, а на борьбу с другими. Если мы будем не с другими, а с собственным грехом бороться, мы разомкнем цепочку зла, ненависти, страха, не продолжим, а разомкнем. Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа (Лк. 9, 54–55).

    — Может быть, можно сказать так: на праведный гнев имеет право только святой?

    — Паисий Святогорец говорил: «Чем духовней человек, тем меньше у него прав». Это мы со своей точки зрения можем говорить о каких-то особых правах святого человека по отношению к другим, а сами святые никаких особых прав за собою не числили. Напротив, в житиях мы читаем, как святой, едва произнеся какое-то слово, осуждающее другого человека, тут же падал на колени и каялся в невольном грехе.

    — Если ближний наш обижает нас, причиняет нам боль или какой-то ущерб — нужно ли сказать ему об этом, и если нужно, то как при этом не допустить его осуждения?

    — Я не думаю, что в подобных ситуациях нужно терпеть молча. Потому что бессловесное, безропотное терпение скорбей, приносимых ближними, под силу только людям совершенной жизни. Если ближний причиняет нам боль — почему бы не предложить ему поговорить, разобраться, не спросить его, не считает ли он нас в чем-то неправыми, не обидели ли мы его чем-то сами? Когда оба человека благонамеренны — ситуация разрешится. Но если человек уязвляет нас сознательно и злонамеренно — здесь два пути: попытаться нейтрализовать его или, может быть, потерпеть, если это по силам. Если нет, выйти из-под удара — в этом никакого греха нет. Сам Спаситель заповедовал: Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой (Мф. 10, 23). Нам же для того, чтобы защититься от причиняемого человеком зла, нужно порой просто перестать перед ним открываться. Опустить забрало, дабы оно помешало ему нанести нам тот удар, который принесет зло — не только нашей, но и его душе.

    — С грехом осуждения непосредственно связан грех лжи и клеветы. Меня поразило то, что авва Дорофей и другие духовные писатели использовали слово «ложь» в несколько ином значении, не в том, к которому привыкли мы. Для нас ложь — это предпринимаемый с какой-либо (когда-то даже и благой) целью сознательный обман. Для них — то, что мы очень редко за собою замечаем: безответственное произнесение, говорение неких слов, то ли соответствующих истине, то ли нет; произнося это в обычном потоке нашего празднословия, мы даже не задумываемся о том, соответствуют ли наши слова о других людях реальности. Злословие, сплетничанье, «перемывание косточек» — все из этой оперы. Как от этого отстать?

    — Это вопрос о внимательности нашей жизни, о том, как мы внимаем себе. У внимательного человека пропадает склонность к легкомысленным, скоропалительным суждениям. Если человек живет не задумываясь, он переходит от одного смятения к другому. А смятение преподобный Исаак Сирин назвал колесницей диавола: на смятении, как на колеснице, враг въезжает в наши души и переворачивает в них все вверх дном. И перевернутый человек судит других по первому своему побуждению, не давая себе труда поразмыслить о справедливости своих суждений.

    Мы часто начинаем судить других от собственной немощи — одолевает нас усталость от обид, от ударов, от боли, и мы срываемся и начинаем эти свои раны с кем-то обсуждать. Перетерпи какое-то время, не рассказывай никому о своей обиде — и, может быть, умрет в тебе осуждение. И наступит ослаба, отдохновение для души. Но мы не находим в себе сил потерпеть, и здесь срабатывает еще один духовный закон, о котором говорят святые отцы: осуждая, ты лишаешься помощи Божией, благодатного покрова. И практически всегда сам совершаешь тот грех, за который осуждал другого человека. Страх лишиться Божией помощи — это еще один наш помощник в преодолении греха осуждения. Замечательный старец Ефрем Катунакский служил Божественную литургию в течение всей своей жизни каждый день и каждый раз переживал ее как неповторимое радостное событие для себя и всего мира. Но как-то раз не почувствовал божественной радости — отчего же? «Приходил ко мне брат один, мы с ним обсудили поступки архиереев и кого-то осудили» — так он это объяснил. Он стал молиться, почувствовал, что Господь его прощает, и сказал себе: «Хочешь снова потерять Литургию — осуждай».

    — Вы сказали уже об обилии поводов для осуждения. Как избежать сердечного гнева, наблюдая то, что происходит с нашим обществом, со страной, зная о колоссальной коррупции, наблюдая деморализацию общества, намеренное, в коммерческих целях, развращение молодежи? Это гражданская боль, гражданский протест, но ведь это и гнев тоже — мы им согрешаем?

    — Чувство, о котором вы говорите, очень близко и понятно мне. И я ищу для себя ответ на этот вопрос. Причина нравственного состояния нашего общества — она ведь и в нас самих тоже. Но если бы мы принимали неправедную жизнь как нормальную, если бы нам сейчас было хорошо — у нас вообще не было бы никакого оправдания. Мы привыкли разделять историю нашей страны на две части: до катастрофы 1917 года (это как бы хорошая жизнь) и после — это наша жизнь, плохая. Но давайте зададим себе вопрос: а что, до революции религиозная жизнь народа — всего, сверху донизу — была идеальной? Народ сам отходил от живой веры, его никто не оттаскивал за руку. Значит, народ сам сделал выбор и получил то, что выбирал. И пример израильского народа говорит нам об этом: когда евреи предавали Бога Единого, они терпели бедствия, притеснения, оказывались в рабстве; когда они отвергли Сына Его, они рассеялись по миру. Представьте себе, если бы у нас была сейчас идеальная власть, она продуманно заботилась бы о народе, настало бы процветание… Мы стали бы от этого чище, праведнее, ближе к Богу? Нет. Но, если бы мы оказались настолько далеки от Бога в условиях хотя бы относительного благополучия — суд Его был бы суровее к нам. Господь, может быть, посылает нам все это, всю нашу жизнь для того, чтобы мы поняли наконец, что не надо надеяться «на князи, на сыны человеческия» — надеяться надо только на Него. Чтобы мы от этой мысли к Нему обратились и изменились к лучшему. Осуждает тот, кто считает, что достоин лучшей жизни, лучшего народа, лучшей власти, кто думает: со мной-то все в порядке, а вот они… Но на самом деле начинать надо с себя. Потому что ничего в этом мире не исправишь, пока не исправишь себя самого.

    Журнал «Православие и современность», №23 (39), 2012 г.
    Беседовала Марина Бирюкова

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!


    [SIZE=9pt]………………………………………….[/SIZE]


    «…Пришли в Задонск две женщины на богомолье. Одна считала себя недостойной грешницей, другая наслаждалась покоем праведных. Повстречался им юродивый-старец, и такую задал обеим задачу: грешнице — найти большой камень и принести ему, а праведнице собрать каменьев помельче. Когда они это исполнили, он велел им снова вернуть камни на те места, откуда они были взяты. Той, что принесла большой камень, было легко найти яму, из которой она вынула его. Другая же растеряла все места, и стояла в смущении. Старец присоединил к этому случаю поучение, примечательное по простоте и ясности, с какою выражена глубокая мысль. «Ну, послушайте меня теперь», сказал старец, — «вы шли сюда и говорили о своей жизни. Ты осуждала себя и каялась, а ты хвалила себя и превозносилась. А обе вы одинаково грешили, обе набрали равный груз грехов. Бывает даже, что человек, сделавший один большой грех, не так обременен нечистотой греховной, как тот, кто не совершал тяжких падений, но постоянно грешил мелкими проступками. Вот большой и тяжелый камень эта женщина подняла, принесла ко мне и, запомнив, откуда его взяла, могла положить на место: так бывает и с большим грехом. Такой грех сильно тяготит душу совестливого человека и не дает душе покоя. Не то бывает с мелкими грехами: человек постоянно грешит, но часто и не хочет понять, как дурно он поступает, а между тем эти, неважные, по его мнению, поступки образуют греховную привычку. Так и вы: она совершила в своей жизни большой грех и, идя сюда, каялась, как кается всю свою жизнь. Как тяжелый камень висит он у нее на шее: она помнит, когда приняла на себя эту ношу, и с ужасом вспоминает и проклинает место греха. Видя такое смиренное покаяние, Господь помилует ее и простит ей этот грех. А ты не имела в жизни таких падений, но ты не лучше ее, — она, раз поддавшись падению, теперь строго оберегает себя, а ты, точно не боясь согрешить, живешь в небреженье… Не так, родная, надо жить. Натворишь ты за день грехов, которых по гордости и за грехи не считаешь, и тянут они тебя книзу не менее грозно, как тяжесть одного смертного греха. Все мы грешны, все окаянны. Все погибнем, если не помилует нас неизреченное милосердие Божие».

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!




    [SIZE=9pt]«…– Мы со своими «как бы обычными» грехами можем ли бояться заглушения голоса совести? Как нам надо относиться к своим «обычным» грехам?[/SIZE]

    Попробуй преодолеть осуждение, раздражительность, недовольство — и убедишься, что эти грехи отчаянно сопротивляются.

     — Вот об этом я и начал говорить. Мелочность наших грехов создает иллюзию их неопасности и подталкивает человека к духовной беспечности. А это ошибка. С одинаковым успехом утянет на дно человека и повешенный ему на шею кирпич, и мешок с песком. Мизерные песчинки в совокупности образуют значительный груз. Так и наши «бытовые» грехи имеют свойство копиться. Не нужно обманываться их малостью, на самом деле те грехи, которые мы считаем незначительными, самые тяжелые. В смысле их преодоления. Человек, совершивший, к примеру, убийство, осознавший свой грех и раскаявшийся, не повторит его. А попробуй преодолеть осуждение, раздражительность, недовольство — и убедишься, что эти грехи отчаянно сопротивляются и большей частью мы бессильны перед ними. Годами человек носит на исповедь один и тот же стандартный набор грехов, и мало что в его жизни меняется. А ведь изменение жизни — это и есть показатель покаяния. «Слово можно опровергнуть словом, а чем ты опровергнешь жизнь?» — говорит святитель Григорий Богослов. А наша жизнь неопровержимо свидетельствует, что наши слова и мысли о покаянии (имею в виду в тех самых «повседневных» грехах) лишь слова и мысли, но не живое, настоящее покаяние. А если нет покаяния, то может ли быть прощение?»

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!


    [SIZE=9pt]…………………………..[/SIZE]


    Не осуждайте, и не будете осуждены, или как бороться с осуждением





    Борьба с грехом автор: Иерей Филипп Парфенов

    Грех осуждения по справедливости считается одним из самых душегубительных и опасных для христианина. О недопустимости его писали все святые отцы Церкви, ее подвижники и учителя с самого начала христианской истории, поскольку Евангелие ясно и многократно предупреждает нас об этом. Само осуждение начинается с празднословия: «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда. Ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12, 36-37). В самом деле, вовремя и по делу сказанное слово, приправленное милостью и любовью, может творить чудеса, вдохновить человека, утешить его в скорби, придать ему силы, возродить его к новой жизни. Но слово может быть и разрушительным, калечащим, убивающим…

    «В оный день, когда над миром новым
    Бог склонял лицо Свое, тогда
    Солнце останавливали словом,
    Словом разрушали города» (Н. Гумилев).

    Один из типичных примеров осуждения дан Христом в Нагорной проповеди: «Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной» (Мф. 5, 22).

    Интересно отметить, что в древних списках Евангелий вовсе не находится слово «напрасно»: оно появляется позже, ближе к средним векам. Возможно, для уточнения и некоторого разъяснения, что гнев может быть и оправдан, как, например, можно прочесть у апостола Павла: «Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4, 26). Однако, по слабости и страстности своей каждый ведь может и оправдать себя в том, что уж его-то гнев в данный момент не напрасен… Но стоит ли? Ведь именно в таком состоянии чаще всего выходит и празднословие, и осуждение ближнего, пусть даже он был неправ и согрешил перед нами.

    В действительности Евангелие ставит перед нами планку на головокружительной высоте: не гневаться вовсе, не празднословить и, следовательно, не осуждать, и даже просто… не судить. «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6, 37; Мф. 7, 1). Но как же это возможно вообще — не судить? Быть может, это доступно бывало только великим святым, сердца которых исполнялись бесконечной любовью ко всякому грешнику, и вместе с тем им самим дано было видеть прежде всего свое собственное несовершенство и падшее состояние перед Богом, на фоне которого грехи других людей казались им сущими пустяками? «Однажды в скиту было собрание по случаю падения одного брата. Отцы говорили, авва Пиор молчал. Потом он встал и вышел, взял суму, наполнил ее песком и стал носить на своих плечах. Насыпал также немного песка в корзинку и стал носить ее перед собой. Отцы спросили его: «Что бы это значило?» Он сказал: «Эта сума, в которой много песка, означает мои грехи. Много их, но я оставил их позади себя, чтобы не болезновать и не плакать о них. А вот это — немногие грехи брата моего, они спереди у меня, я рассуждаю о них и осуждаю брата» (Отечник, 640). Но это — состояние совершенства, это добродетель божественного смирения, превышающая природные человеческие способности!

    И однако, к этому совершенству зовет нас всех Христос (Мф. 6, 48). Не стоит внушать себе, что это заведомо не достижимо для нас, слабых, нерадивых и грешных, живущих в мирской суете и кое-как несущих по жизни собственный крест. Ответ на это также дан в Евангелии: «Верный в малом и во многом верен; а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16, 10). То есть, если сохраним верность, начиная с малого, Господь Сам нам даст большее (см. притчу о талантах у Мф. 25, 21). А это малое выражено в «золотом правиле» Писания: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7, 12). И поскольку никто из нас не может жить без оценок, — иначе как христианину «уклоняться от зла и творить благо» (Пс. 33, 15) или «все испытывать, хорошего держаться» (1 Фес. 5, 21), — но оценки наши в отношении поведения окружающих могут быть весьма приблизительными, неточными или вовсе неверными, то здесь и нужно исходить из этого «золотого правила» в отношении к ближним. То есть нет простого запрета — «не судите», — а есть важное дополнение к этому: «Ибо каким судом судите, таким и будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7, 2). Апостол Иаков по этому поводу замечает: «Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13). И Сам же Христос призывает осуждавших Его и враждовавших с Ним иудеев: «Не судите по наружности, но судите судом праведным» (Ин. 7, 24). Вот, только такой суд и имеет ценность — отвергающий грех, но милующий и прощающий грешника. Суд любви и милости — ибо только такой суд и может быть по-настоящему правосудным, — беспристрастным и не поверхностным, не по наружности. В противном случае всякий суд ведет к осуждению, поскольку осуждение — это как раз суд без милости и без любви; он всегда страстен, и к нему непременно примешивается личная неприязнь.

    По замечанию аввы Дорофея, «Иное же дело злословить или порицать, иное осуждать и иное уничижать. Порицать — значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал, или разгневался, или впал в блуд, или (сделал) что-либо подобное. Вот такой злословил (брата), т. е. сказал пристрастно о его согрешении. А осуждать — значит сказать: такой-то лгун, гневлив, блудник. Вот сей осудил самое расположение души его, произнес приговор о всей его жизни, говоря, что он таков-то, и осудил его, как такого; а это тяжкий грех. Ибо иное сказать: «он разгневался», и иное сказать: «он гневлив», и, как я сказал, произнести (таким образом) приговор о всей его жизни». Можно добавить, что даже и в этом случае одни и те же слова «он гневлив» можно произнести по-разному… «Он гневлив!!» — произносимое с внутренней неприязнью, это будет в точности осуждением по преп. Дорофею, но в то же время: «он гневлив… Боже, помоги ему» — если говорится с сожалением и сочувствием, без малейшего возмущения, то это, конечно, осуждением не является, поскольку сказанное может относиться к хорошо известному человеку с замечаемой многими его слабостью.

    Впрочем, и здесь иногда может быть ловушка. Преп. Иоанн Лествичник пишет: «Услышав, что некоторые злословят ближних, я запретил им; делатели же сего зла в извинение отвечали, что они делают это из любви и попечения о злословимом. Но я сказал им: «Оставьте такую любовь, чтобы не оказалось ложным сказанное: «Тайно клевещущего на ближнего своего — сего я изгонял…» (Пс. 100, 5). Если ты истинно любишь ближнего, как говоришь, то не осмеивай его, а молись о нем втайне; ибо сей образ любви приятен Богу. Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник в числе убийц; но в одно мгновение произошла с ними чудная перемена» (Лествица 10, 4).

    От осуждения следует отличать обличение. По внешней форме они могут быть весьма сходны, по внутренним мотивам, содержанию и результативности — совершенно различными, едва ли не противоположными. «Если согрешит брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним…» (Мф. 18, 15). И обличающий, и осуждающий исходят из видения недостатков в ближнем. Но тот, кто осуждает, в лучшем случае констатирует сам голый факт недостатка человека, делая это с неприязнью к нему. Обличающий же делает это исключительно из духовных побуждений, не ища при этом своей собственной воли, а желая ближнему только добра и блага от Господа.

    Пророки Ветхого Завета обличали царей израильских или весь народ за попрание заповедей Божиих, за идолопоклонство, жестокосердие и т.д. Пророк Нафан обличил царя Давида за прелюбодеяние с Вирсавией, чем вызвал раскаяние Давида. Обличение может служить для исправления человека, оно способствует исцелению и возрождению грешника, хотя и не всегда, поскольку многое зависит и от самого состояния его души и направления его воли. «Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя» (Притчи 9, l. Но осуждение никогда ничего подобного не вызывает — оно только лишь ожесточает, озлобляет или ввергает в уныние. Поэтому духовно слабому человеку, самому пребывающему в страстях, никак не подобает браться за обличение — он непременно сорвется на осуждение, повредив и себе, и тому, кого он взялся вразумлять. Тем более, что важно знать меру и чувство времени, когда что сказать ближнему своему о недостатках или же смолчать и потерпеть. А эта мера может быть открыта только Самим Богом, волю Которого ищет и чувствует чистое сердце.

    Стоит отметить, что культура, в которой мы росли и воспитывались, чаще, увы, благоприятствует развитию страсти осуждения, чем препятствует ей. И церковно-приходская среда или некоторые православные издания, увы, могут вовсе не составлять здесь исключения.

    Разумеется, нет окончательных и конкретных рецептов для того, чтобы твердо и окончательно застраховать себя от осуждения. Живая жизнь не укладывается в какие-то четкие рекомендации, и для любого конкретного человека или для определенного типа характера может быть разный подход. Например, людям гневливым, эмоциональным и склонным к категоричным оценкам следует помнить об относительности и приблизительности, а значит, и вероятной ошибочности их суждений о ближних. А для тех, кто сам боится проявить свою жизненную позицию и выразить свое мнение (как правило, людей робких и мнительных, боящихся в том числе кого-то осудить, склонных к унынию от самих себя), наоборот, требуется большая внутренняя свобода и раскрепощенность. Пока мы живем на этом свете, всегда есть возможность срывов и падений, но на ошибках мы учимся; главное не упорствовать в грехах, из которых наиболее универсальный — грех гордыни, чаще всего и проявляющийся в превозношении над ближними и осуждении их. Стоит, однако, помнить о следующих моментах.

    1) В чем осуждаем или подозреваем других, чаще всего это имеем сами. И этим искривленным видением судим ближних своих, из своего определенного внутреннего опыта. Ибо как могли бы мы иначе иметь понятие о предполагаемых пороках? «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего нечистого, но осквернены ум их и совесть» (Тит. 1, 15).

    2) Часто в таком осуждении кроется желание возвыситься над судимым и показать себе, что уж я-то точно к этому непричастен, но в реальности с этим легко соседствует лицемерие и лицеприятие — см. п. 1. Если судим ближнего, то должны были бы так же подходить и к самим себе, однако чаще получается, что себя готовы извинять и оправдывать, себе желать прощения и снисхождения больше, чем другим. В этом есть уже несправедливость нашего суда, а осуждение — заведомо несправедливый суд.

    3) Если хотим поделиться мыслями друг с другом об известном лице, его возможных достоинствах или недостатках, то лучше спросить себя: для чего и с какой целью… Если поделиться опасениями и болью о согрешающем, предупредить людей о возможных нежелательных последствиях, связанных с многократными и повторявшимися уже контактами разных людей с этим лицом, одолеваемым известным пороком, — это вполне естественный шаг, и даже нужный, чтобы предотвратить умножение все новых соблазнов. Если же просто в очередной раз пообсуждать и отвести душу, изливая свою неприязнь, — тут и в самом деле до празднословия и осуждения недалеко. Важно намерение и внутреннее состояние рассказчика. Если внутри души мир, то от суждения он вполне застрахован.

    4) Срыв на осуждение происходит от недостатка любви и прощения обидчиков. Пока мы живем, у нас всегда могут быть враги или недоброжелатели. Любить врагов своими природными силами невозможно. Но молиться за них, по слову Евангелия, и не желать им зла и отмщения — уже вполне может быть нам по силам с самого начала, и в этом малом надо стараться утвердиться. Видя малое, Господь даст со временем большее, то есть вдохновенную любовь свыше. Любовь же долготерпит, милосердствует, не превозносится, не мыслит зла (1 Кор. 13, 4-5), и тогда, как говорил блаж. Августин, «люби и делай, что хочешь». Вряд ли любящая мать станет осуждать своего нерадивого ребенка, хотя меры к его воспитанию будет принимать, вплоть до возможного наказания, если потребуется.

    5) Часто нам может казаться, что люди, выражающие резкие оценки об известных нам лицах, осуждают их. На самом же деле мы не можем с достоверностью утверждать, что другие вокруг нас осуждают, если сами о себе не всегда уверены, осуждаем ли мы. Только я сам в лучшем случае и могу сказать о себе, исходя из своего внутреннего состояния, осудил ли я или нет; есть ли во мне неприязнь, зложелательство и жажда отмщения при отрицательной оценке.

    6) Мы можем сами умножать вокруг себя осуждение, провоцируя на него немощных. Надо помнить, что с православных христиан волей-неволей спрашивается больше, чем с остальных, и не только Богом спросится в будущем, но и окружающими уже здесь и сейчас. С лиц, облеченных духовным саном, спрос еще строже и требования выше. Если достоверно известно о грехе ближнего, грех надо решительно отвергнуть, грешника же пожалеть и помолиться о его вразумлении, помня, что сегодня пал он, а завтра это мог бы быть каждый из нас. Отрицательный пример тоже учит, назидает: «Уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и следуй за ним» (Пс. 33, 15). «Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей» (1 Петр. 2, 15). 

    [SIZE=9pt][/SIZE]

    [SIZE=9pt]……………………………..[/SIZE]

    [SIZE=9pt][/SIZE]

    [SIZE=9pt][/SIZE]

    [SIZE=9pt][/SIZE]

    [SIZE=9pt][/SIZE]

    [SIZE=9pt]Из книги «Афонский отечник» архимандрита Иоанникия (Коцониса), Саратов, 2011г:[/SIZE]

    [SIZE=9pt]Один духовник-исповедник по имени Вениамин, когда к нему приходил кто-нибудь на исповедь и начинал говорить о чужих делах и осуждать своих братий, прогонял его, пока он не вразумится и не изменит своего поведения.[/SIZE]

    Отличавшийся необыкновенной простотой старец Давид Дионисиат говорил своим посетителям о вреде осуждения:
    — Смотри, не говори, что тот делает то-то, а вот этот — то-то. Потому что так ты потеряешь благодать Христову. Даже если увидишь, что кто-то поступает подобно ослу, не высмеивай его. Люби ближнего твоего, как самого себя. Так говорит Христос.

    Один старец сказал своему послушнику, имеющему плохой характер:
    — Если у тебя нет добрых помыслов, то зачем тебе и старец? Если старец по причине немощи, которую имеет всякий человек, сделает нечто дурное, помысл будет его осуждать: зачем, мол, он это делает? Если, опять же, с помощью Божией он сделает нечто достойное удивления, помысл будет говорить, что он колдует, потому у него это и получилось. Так рассуждает человек, имеющий дурные помыслы.

    Богоносный духовник папа-Савва никогда никого не осуждал. Когда его спрашивали о ком-нибудь: «Что это за человек, отче?» — он отвечал: «Это святой человек».

    Один старый монах сказал:
    — Всегда в своих оценках ставьте вопросительный знак. Мы не знаем, что может случиться!

    Славный папа-Дионисий из братства Карцонеев как-то дал совет монаху Даниилу:
    — Чадо мое, не верь ничему, что говорится в ущерб другим, а увиденному верь наполовину. И даже не наполовину, потому что многие притворяются безумными. Не осуждай.

    ……………………………………………….


    Паломник с Востока
    Нина Павлова 
    09.09.2008

    В Оптиной пустыни несколько месяцев жил паломник казах, поражавший вот какой странностью. При виде любого священника он молниеносно бросался к нему и, распростёршись ниц на полу, припадал лицом к его ногам. Батюшки каждый раз поднимали его с пола и всячески урезонивали, но ничего не помогало. От встреч с казахом уже стали уклоняться. Во всяком случае, вспоминается такое. Молодой иеромонах вышел из храма и, опасливо оглядевшись, нет ли поблизости странного паломника, спокойно пошёл к себе в келью. И вдруг из-за дерева к нему метнулся казах и, распластавшись в пыли крестообразно, в каком-то священном ужасе припал к его ногам.
    Почему он так делает, никто не знал, а понять хотелось.
    — Может, у них на Востоке так принято? — говорили паломники из Рязани, незнакомые с нынешней цивилизованной Азией. — Восток — дело тонкое.

    А смуглолицый казах идеально вписывался в этот псевдовосточный лубок. Послушание он нёс тогда на конюшне. И когда этот сын Востока как влитой сидел на коне, то оживали в памяти картины истории: бескрайняя степь, орда Чингисхана и кочевник, целующий туфлю повелителя. Словом, тут являло себя то лукавство человеческого разума, когда, не в силах объяснить необъяснимое, мы подгоняем ответ под вопрос.

    Только позже стало известно: в монастырь приезжал по-европейски образованный казахский писатель. А попал он в Оптину так. Писатель сильно осуждал их приходского священника, попавшего тогда в больницу, а там — на операционный стол. Именно в тот день и час, когда оперировали священника, писателю в поликлинике удаляли зуб. Сделали ему обезболивающий укол, а дальше писатель ничего не помнил. Душа его отделилась от тела и попала в область адского ужаса. Здесь ему явился преподобный Амвросий Оптинский и грозно обличил за осуждение священства. Очнулся писатель уже в реанимации и объявил жене и детям, что душа его в аду, а это такая невыносимая пытка, что он уходит в монастырь навсегда.
    Он действительно приехал в Оптину с решимостью остаться здесь навсегда, отмаливая свой грех в каком-то горячечном, безудержном покаянии. Но у писателя были дома малые дети, и после долгих уговоров его убедили вернуться в семью. Уезжал он из монастыря с неохотой.

    Но вот вопрос, не оставляющий меня с той поры: какой же ужас переживает душа на мытарствах, если этот европейски образованный человек повергался в пыль и прах перед каждым иереем? Земным рассудком этот ужас не понять. А мы-то по бесстрашию осуждаем.
    [SIZE=12pt]

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!



    [SIZE=9pt]
    [/SIZE]
     
  2. Реклама

    Реклама Пользователи

     
    Зарегистрированные пользователи не видят эту рекламу - Регистрация
    #1
  3. Boy Gold Ring

    Boy Gold Ring Пользователи

    Регистрация:
    30.12.2007
    Сообщения:
    393
    Симпатии:
    15
    [SIZE=9pt]…………………………………..[/SIZE]

    [SIZE=9pt]Святые Отцы об осуждении[/SIZE]

    Преподобный Антоний Великий (251-356) говорит об осуждении:


    «Понудим себя крепкую приставить стражу к устам своим, чтоб о ком-либо не сказать чего-либо худого, потому что худая речь хуже всяких ядов. Все раны залечиваются, а рана от языка не имеет врачевания. Язык неосторожного охуждателя, движимый диаволом, ядовитее языка змеиного, потому что он возбуждает свары и горькие враждования, сеет мятежи и злодейства между мирными и рассеивает многолюдные общества.

    Не осуждай никого из смертных, чтоб Бог не возгнушался молитвами твоими.

    Не укоряй брата своего, хотя бы ты видел его нарушителем всех заповедей, иначе и сам впадешь в руки врагов своих.

    Боголюбивый муж не укоряет никого другого, потому что знает, что и сам согрешает, и это есть признак души спасающейся.

    Нет нечестия, которое было бы выше того нечестия, когда человек наносит скорбь ближнему и возносится над ближним».

    Авва Исаия Отшельник (370) об осуждении и злоречии пишет:

    «Кто непрестанно помышляет о грехах своих, тот не имеет языка, чтобы говорить о делах какого-либо человека.

    Кто верует, что он после исхода из тела должен предстать на суд Божий, тот ни в каком случае не будет осуждать ближнего, потому что сам должен дать отчет Богу во всех своих делах.

    Любовь к ближнему свидетельствуется неосуждением ближнего.

    Если помысел понуждает тебя сказать что-либо худое о своем брате, подумай, насколько это вредно для души и противно Богу, — и успокоишься.

    Если будешь хранить слух, то не согрешишь и языком.

    Бойтесь кого-либо осуждать даже в сердце своем, а не только открыто».

    Святитель Иоанн Златоуст (347-407): «Осуждая, не терпя других, ты не позволяешь Владыке быть снисходительным и к твоим грехам.

    Обвинять друг друга мы всегда готовы, а исправлять то, в чем сами виновны и подлежим обвинению, — на это мы всегда медленны.

    Не осуждай другого, но старайся самого себя исправить, дабы ты сам не был достоин осуждения.

    Всякий падает, когда Бог его не укрепит: без помощи Божьей стоять не можем.

    Осуждая ближнего, ты сделал худшим и того, кто тебя слышал. Если это грешник, то делается беспечным, найдя себе сообщника в грехе; а если праведник, то впадает в гордость и надменность из-за чужого греха, получая повод высоко думать о себе».


    О злословии: «Пророк назвал гортань не просто гробом, но гробом отверстым (Пс.5, 10), осуждая то самое, о чем я сказал: ибо кто произносит постыдные слова, тот не себя только срамит, но распространяет великую заразу и между ближними и обращающимися с ним. Как, открыв гробы, мы наполнили бы города заразою, так и сквернословы, открывая с бесстыдством свои уста, заражают всех общающихся с ними тягчайшею болезнью. Посему на уста нужно налагать дверь, и запор, и узду. Научим свой язык носить узду и не произносить просто все, что есть в душе, не порицать братьев, не угрызать и не пожирать друг друга.

    Если ты будешь порицателем другого, то будешь наказан, а если себя самого, то будешь увенчан.

    …Грешник, порицая свои грехи, через само порицание их становится праведником, для этого и говорится: праведный себе самого оглагольник в первословии… 

    Нет греха тяжелее и вместе легче этого греха. Почему? Потому что он совершается быстрее всякого беззакония и скоро увлекает человека невнимательного. Другие грехи требуют и времени, и издержек, и ожидания, и помощников и часто от продолжительности времени не исполняются… А при порицании не так; но если мы не очень бдительны, то легко увлекаемся. Не нужно нам ни времени, ни ожидания, ни издержек и никаких хлопот, чтобы сказать худое; довольно только решиться, и желание тотчас переходит в дело, потому что здесь требуется к услугам только язык. Посему если это зло быстро, если этот грех легко приражается, если тяжко за него наказание и мучение, а пользы никакой — ни великой, ни малой, то будем с великим тщанием избегать этой болезни, будем прикрывать чужие пороки, а не разглашать, будем увещевать согрешающих, как и Господь говорит: если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним (Мф.18, 15). Негласность обличений делает более легким врачевание. Не будем терзать, не будем разъедать чужих ран, не будем подражать мухам, но пчелам. Мухи садятся на раны и разъедают их, а пчелы летают по цветам. Поэтому последние делают соты, а первые причиняют боль телам, на которые садятся…»

    Преподобный Макарий Великий (4 век): «Христиане не должны осуждать ни явную блудницу, ни грешников, ни людей бесчинных, а простодушно взирать чистым оком».

    Преподобный Ефрем Сирин (306-378):

    «Кто услаждается злословием других, тот ясно показывает, что сам уловлен тем, за что злословит других. Ибо, кто злословит другого, тот сам себя осуждает. Он человек плотский, запутавшийся в сетях мира. В злоречивом все есть: и клеветничество, и ненависть, и наушничество; поэтому признается он братоубийцей, безжалостным, немилосердным. А кто всегда имеет в себе страх Божий, и у кого сердце чистое, тот не любит злословить других, не услаждается чужими тайнами, не ищет себе отрады в падении других. Поэтому подлинно стоит слез и плача, кто приучил себя к злоречию.

    Не осмеивай и не осуждай попавшего в искушение, но чаще молись, чтобы самому не впасть в него.

    Прежде кончины никого не ублажай и прежде смерти ни в ком не отчаивайся.

    Подвергшегося падению хорошо поднять на ноги, а не осмеять».

    Святитель Григорий Богослов (330-389): «Люди — медлительные судьи своих дел, но скорые истязатели чужих.

    Лучше о себе слышать плохое, нежели говорить плохо о других».

    Блаженный Августин (354-430): «Не следует отчаиваться по поводу злых, а нужно молиться за них прилежнее, чтобы они сделались добрыми. Число святых пополняется всегда от числа грешных».

    Преподобный Исаак Сирин (550): «Не думай о ком-либо плохо и не смотри ни на кого как на дурного: в другое время по-другому увидишь ты его — того, кто сейчас кажется тебе дурным.

    Если ты не в состоянии заградить уста осуждающему друга своего, то, по крайней мере, остерегись вступить с ним в общение.

    Знай, что если от тебя выйдет огонь и пожжет других, то Бог от руки твоей взыщет души, жегомые огнем твоим. И если не ты ввергаешь огнь, но соглашаешься с повергающим и услаждаешься тем, то на суде будешь в числе сообщников его.

    Когда начинает кто при тебе пересуждать брата своего, потупь лицо свое. Как скоро сделаешь это, и пред Богом и пред ним окажешься осторожным.

    Не пренебрегай грешными за их недостатки, чтобы самому не быть искушенным в том же, в чем искусились они.

    Никого не обличай, не поноси, даже и крайне худых по жизни своей. Распростри одежду твою над падающим и покрой его.

    Кто при памятовании о Боге чтит всякого человека, тот, по мановению Божию, втайне, обретает себе помощь от всякого человека.

    Кто защищает обиженного, тот поборником себе обретает Бога; кто руку свою простирает на помощь ближнему, тот в помощь себе приемлет Божию мышцу.

    Кто обвиняет брата своего в пороке его, тот обвинителя себе обретает в Боге.

    Кто исправляет брата своего в клети своей, тот исцеляет собственный порок; а кто обвиняет кого-либо пред собранием, тот увеличивает болезненность собственных своих язв.

    Друг, обличающий тайно, — мудрый врач, а врачующий пред глазами многих есть ругатель».

    Преподобный Дорофей Палестинский (620): «Чего хотим мы от чужой тяготы? Есть у нас о чем заботиться, братья! Каждый да внимает себе и своим грехам. Одному Богу принадлежит власть оправдывать и осуждать, поскольку Он знает и душевное устроение каждого, и силу, и образ воспитания, и дарования, и телосложение, и способности; и сообразно с этим судит каждого, как Он сам Один знает.

    Нет ничего тяжелее, нет ничего хуже осуждения.

    Не осуждай ближнего: тебе грех его известен, а покаяние неизвестно».

    Преподобный Иоанн Лествичник (649): «Судить значит безстыдно похищать сан Божий; а осуждать значит погублять свою душу.

    За какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и иначе не бывает.

    Скорые и строгие судии прегрешений ближнего потому сей страстию недугуют, что не имеют совершенной и постоянной памяти и попечения о своих согрешениях. Ибо если бы человек в точности, без покрывала самолюбия, увидел свои злые дела, то ни о чем другом, относящемся к земной жизни, не стал бы уже заботиться, помышляя, что на оплакание и самого себя не достанет ему времени, хотя бы он и сто лет прожил.

    Хотя бы ты и своими очами увидел согрешающего, и тогда не осуждай, потому что часто и они обманываются.

    Станешь остерегаться осуждать согрешающих, если всегда будешь помнить, что Иуда был в соборе учеников Христовых, а разбойник — в числе убийц, но в одно мгновение произошла с ними чудная перемена».

    Авва Пимен: «Когда мы покроем согрешение брата своего, и Бог покроет наши согрешения; а когда мы обнаружим грех брата, и Бог объявит наши грехи».

    Авва Иоанн: «Осуждать никого не следует, как по слову Писания: не судите, и не будете судимы (Лк.6, 37), так и потому, что нам следует признавать самих себя грешными более всех, а равно и потому, что согрешение брата мы должны считать за свое собственное и ненавидеть лишь дьявола, прельстившего его. Когда кто столкнет другого в яму, то мы порицаем не того, кто упал, но того, кто толкнул; точно так и здесь».

    Авва Моисей: «Если будем внимательны к своим грехам, то не будем смотреть на грехи ближнего. Безумно оставить своего мертвеца и идти плакать над мертвецом ближнего.

    Кто чувствует тяжесть своих грехов, тот не смотрит на грехи своего ближнего.

    Не укоряй никого, но говори: «Бог знает каждого».

    Авва Харитон: «Язык осуждающего злее ада: ад возьмет только злых, а он пожирает и злых, и добрых».

    Преподобный Марк Подвижник: «Осуждающий другого налагает печать на свои злые дела.

    О своих любопытствуй злых делах, а не ближнего, и мысленная рабочая храмина твоя не будет окрадена.

    Ищущий оставления грехов, любит смиренномудрие, а осуждающий другого запечатывает (закрепляет за собою) свои злые дела.

    Не желай слышать о чужих лукавствах, потому что при этом черты тех лукавств написываются и в нас.

    Если случайно кто попадет в круг людей пусторечивых, пусть себя виновным считает в таких речах, если не по поводу настоящего, то по поводу прошедшего (потому что сам прежде с ними болтал)».

    Преподобный Нил Синайский: «Не старайся познать чужие дела: и в тебе много найдется того же, в чем подозреваешь другого.

    Будем внимательны к себе и не станем осмеивать других, потому что и в нас самих много такого, за что смеемся над другими.

    Вздохни о согрешающем ближнем, чтобы вместе с тем вздохнуть о себе, потому что все повинны в грехах и подлежим наказанию.

    Вразуми согрешающего, но не осуждай падающего, ибо последнее есть дело злоречивого, а первое — желающего исправить.

    Кто бегает языка, который злословит ближнего, тот и сам избежит порока злословия».

    Старец Георгий, Задонский затворник (1789-1836):

    «Как вести жизнь, чтобы достигнуть спасения? Для извлечения истинных христианских правил на сие обращаюсь к великому святому мужу Макарию. Он пишет в одной статье из многих следующее: «Должны христиане во всех подвизаться и никого отнюдь не осуждать, ниже явную блудницу, ни грешников, ни безчинников, но с простодушием и неподзорчивым оком на всех взирать, и иметь сие, яко природное и вкорененное, чтобы никого не призирать, не осуждать, никем не гнушаться, ниже делать какое различие и лицеприимство… Сие бо есть чистота сердца, чтоб, увидевши грешников или немощных, сострадать и милосердствовать о них. Иногда случается, что угодники Господни, на позорище сидяще, взирают на прелести мирские; но в то же время они по внутреннему человеку с Богом беседуют; а по внешнему только человеку кажется, что очами взирают на мирские происшествия». 

    Преподобный Нил Мироточивый (Афонский) (1815) о мерзости пред Богом греха осуждения:

    «Некий преподобный просил и молил Бога сжалиться над осуждающими. Раз, два, три и четыре раза воссылал он моление о сем к Богу. Бог, видя такую молитву, ежедневно воссылаемую Ему (преподобным), удостоверяет его следующим чудесным образом в том, что возношение наветников (т.е. осуждающих ближнего своего) есть мерзость пред Богом. Посылает Бог ангела собрать на одно блюдо (изображения) всего того, что происходит от возделывания наветниками зла своего. Собрал все это (ангел) и, держа все в руках своих, принял образ человека, делая вид, что хочет пронести сие мимо преподобного. Преподобный же, когда ангел приблизился, отвернул от него лицо свое. Ангел сказал: «Отчего, авва, отворачиваешь ты лицо твое?» Говорит преподобный: «Не в силах выносить я сего смрада и зловония». Говорит ангел: «Ты и на малое мгновение не в силах вынести такого зловония, как же просишь, чтобы Бог ежедневно выносил его пред Лицом Своим? Т. е. не отвращал бы Лица Своего от мерзких молитв осуждающих и от душ их? Уже одно долготерпение Бога, с которым Он долготерпит подобному зловонию, есть великое милосердие Божие…

    Ради этого и говорю вам: благодарение (молитвенное) осудителей есть мерзость пред Богом… Осудительное многословие делает человека недостойным неба и земли. Молчание делает человека досточтимым. Многословие доводит до того, что человек становится отвратительным…

    Зачем осуждаешь другого, несчастный человече? Тебя ли только облек Бог во спасение, а другого облек только в погибель? Нет, ни тебя не облек в одно только спасение, ни другого только в погибель, но вас обоих облек в ризы кожаные (мысль о всеобщей греховности людей), как говорится: «И сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаные и облече их» (Быт.3, 21)…

    Вражда есть семя плодовитое, она засевается внутри человека; в человеке произрастает семя вражды, делается ненавистью и объемлет людей силою злопамятства; люди злобствуют друг на друга и видеть один другого не хотят. Один начинает осуждать другого с осудительным оклеветанием или с клеветливым осуждением; этот с празднословием осудительным осуждает, а тот любопытствует и говорит: «Зачем он, осуждаемый, это делает, и как это сделалось?» Начинает другой исследовать поступок ближнего и говорит: «Не так это было, а вот как». «Почему же так? Почему это так, а это так? Отчего это? Отчего эти такие, те — такие? А этот каков? А тот каков? И как они дошли до того? Почему допустили себя до того? Как они довели себя до того?»

    Стоит любопытствующий среди осуждающих и пересуживающих, стоит, недоумевает, начинает расследовать то, что слышит слух его; расследует и говорит: «Ба! Как это и то?» Этим недоумением он приводит себя к предательству, нарушению заповеди о любви к ближнему, производит такую смуту среди людей, какой и бесы сделать не в силах.

    Такое осуждение ближних делает сегодня человек, и чрез сие возделывание мысль его омрачается лукавством демонским, начинает он мысленно всем соблазняться (т.е. находит в каждом что-либо осудительное), а самого себя оправдывает сугубым оправданием (т.е. не только оправдывает себя, но в своем грехе винит других лиц), все приписывает соблазну других.

    …Не оправдывайте себя в человеке (т.е. не вините другое лицо в своем грехе) и не оправдывайте себя соблазном. Ни люди перед вами не виноваты, ни соблазны-причины (грехи), но вы сами дали место у себя страсти своей, и оттого вините людей, что они соблазняют вас…

    Вы даете место в себе страстной вашей зависти, она соблазняет вас, а вы волею соблазняетесь; чем же виноваты здесь пред вами люди?

    Вы дали место страстному вашему гневу, сердитесь, делаетесь свирепы, как бессловесные; чем же виноват перед вами соблазн?

    Вы сами дали в себе место враждебной страсти, начали враждовать против другого; чем же человек тот пред вами виноват?

    Вы дали в себе место страстному вашему непокорству и делаетесь непокорными волею; чем же соблазны виноваты пред вами?

    Волею дали вы в себе место страстям, они хороводят вами, как хотят, вы стали с ними заодно; чем же виноваты в том другие? …Если бы ведал каждый страсти свои, которыми он искушается, никогда не стал бы в соблазне своем делать повинным другого…

    Остерегайтесь же от …непокорства спасению и покоряйтесь спасению вашему».

    Святитель Тихон Задонский (1724-1783) пишет о грехе осуждения:

    «Никого не должно осуждать и судить, также и хвалить бессмысленно; ибо не знаем, что у кого в сердце кроется, и часто безумно называем того злым, кто внутри и на самом деле добр, и того добрым, кто внутри зол, и так судьями неправедными бываем.

    Когда в каком грехе не находишься, то, может быть, уже был; когда не был, то можешь быть, можешь еще более согрешить, нежели ближний твой, которого судишь за грех.

    Оклеветание и осуждение происходят от различного рода причин.

    — От гордости: ибо гордый, себя превознося и почитая, других пересуживает и уничижает; или, желая свои пороки прикрыть, других злословит, чтобы люди, слышащие о нем, думали, что он таких пороков не имеет.

    — Иногда бывает от злобы: ибо злобный, не имея чем отомстить ближнему, оклеветанием и злословием порочит его честь.

    — Иногда от зависти: поскольку завистливый, будучи не в силах видеть, как почитают ближнего, бесчестными словами его порочит и поносит.

    — Иногда бывает и от злой привычки, ярости, гнева и нетерпения; всему же корень — самолюбие и ненависть к ближнему.

    Кто ближнего судит, себя осуждает, ибо судящий в том же повинен.

    Все тем же случаям подлежим. Ближний твой сегодня, а завтра ты сам можешь то же сделать, если не делом, то словом или мыслью.

    Когда что плохое увидишь или услышишь в твоем ближнем, то запечатлей уста твои молчанием, а о нем воздохни к Господу, да исправит его, и о себе молись, чтобы в такой же порок не впасть, потому что всякому падению подлежим как немощные.

    Берегись клеветника, как бережешься человека, зараженного моровой язвой, чтобы и самому не заразиться и не погибнуть.

    Часто бывает, что хотя кто и подлинно согрешил, но уже и покаялся, а кающемуся Бог прощает; и поэтому нам осуждать весьма грешно того, кого Бог прощает, и разрешает, и оправдывает. Внемлите сему, злоречивые, и свои пороки исправляйте, за которые наказаны будете, а чужих не касайтесь, до которых вам нет никакой нужды».

    Святитель Игнатий Брянчанинов (1807-1867): «Должно с насилием отвлекать себя от осуждения ближних, ограждаясь от него страхом Божиим и смирением. Чтобы ослабить и, с Божией помощью, совершенно искоренить из сердца соблазн на ближнего, должно при свете Евангелия углубиться в себя, наблюдать за своими немощами, исследовать свои греховные стремления. Когда грех привлечет к себе наши взоры, некогда нам будет наблюдать за недостатками ближнего, замечать их. Тогда все ближние покажутся нам святыми.

    Признаю священным долгом моим сообщить вам мудрый совет, который я слышал от опытных, достойных уважения старцев. Они говорили и мирянам, и монахам, искавшим искренно спасения: «В наше время, в которое так умножились соблазны, должно особенно внимать себе, не обращая внимания на жительство и дела ближних и не осуждая соблазняющихся: потому что тлетворное действие соблазна удобно переходит от увлеченных соблазном на осуждающего их». Упомянутые старцы советовали мирянам руководствоваться в жизни Евангелием и теми святыми Отцами, которые написали наставления вообще для христиан, как сделал то святой Тихон Задонский». 

    Преподобный старец Лев Оптинский (1768-1841) на вопрос: «Что такое осуждение, и почему отцы применяют осуждающего к антихристу?» ответил:

    «Осуждение есть, когда ты, видя или зная грех или порок брата твоего, говоришь от сердца: «Он, по моему мнению, достоин или муки, или казни, или болезни». Тогда ты становишься якобы судия ближнего и хочешь возсесть на престол Единого Судии Христа; потому за гордое безумие твое ты и применяешься к антихристу. Иное есть злоречие и оглаголание, но это еще не осуждение. Ино есть соблазн, когда невольно, по естественному чувству, душа соблазняется на постыдное дело или слово. Молчание отцов, занимавшихся внутренним деланием, не знало грехов ближнего, а видело только одно свое падение».

    Архиепископ Воронежский и Задонский Антоний (1773-1846): «Люди, глубоко опытные в нравственной жизни, во все времена замечали один и тот же закон взаимодействия: кто строг к себе, тот снисходителен к ближним, а кто снисходителен к себе, тот строг к ближним».

    Святитель Филарет, митрополит Московский (1783-1867): «Опасное, братие, искушение — без нужды рассматривать недостатки и грехи других людей и прельщать себя мыслью, что мы не таковы, как они. Точно, это значит прельщать самих себя. Глумясь над пороками ближних, мы нарушаем заповедь любви к ближним, оскорбляем Бога, их милующего, оскверняем наш ум нечистыми представлениями, подвергаемся опасности быть порицателями невинных и даже будущих святых…

    Услышав слово, порицающее и осуждающее ближнего, остерегись, чтобы чрез слух не принять участия в грехе чужого языка. Не прилагай сердца твоего к словам, которые вреднее для осуждающего, нежели для осуждаемого.

    Надлежало бы более трудности находить в том, чтобы судить людей, нежели в том, чтобы смотреть на них просто, как смотрят на колеблемые ветром дерева или на текущую реку; но видно и в том есть трудность, чтобы не судить. Что же делать? Надобно учиться постепенно сперва осуждать себя за осуждение ближних, потом удерживаться от осуждения словом, когда мысль на то подвигнется, далее удерживать самую мысль. Кто довольно знает и судит себя, тому недосужно судить других. Все же благое приобретается подвигом, признанием своей немощи и помощью Божиею, которая да будет с Вами!.. 

    Если осуждают ближнего, поискать, не можно ли чего сказать в его извинение или защиту. Если мысль склоняется к согласию с осуждающим, — вспомнить свои недостатки, которые, может быть, не меньше осудили бы другие, если бы видели. А возвратясь к себе, надобно очистить свои уста покаянием пред Богом и, примечая падения, помыслить о лучших предосторожностях, которым, при внимании, сами падения научают… 

    Охота судить и учить всех, а себя поставлять в пример — не завидное расположение. Но когда мы бегаем за сие от человека, то и мы не осудили ли его? Иной, может быть, и не заметил бы в другом охоты учить, а старался бы обратить в свою пользу случай быть учимым.

    Совершенство — на небесах! Здесь, на земле, будем довольствоваться, видя в людях доброе намерение, а недостатки будем прикрывать любовью, зная, что и они так поступают с нами… 

    В чем осуждаем других, в том нередко Господь отъемлет от нас Свою хранящую руку, и враг увлекает нас в те вины, которыми самонадеянно винили других. 

    Удерживайтесь решать судьбу людей прежде суда Божия.

    Назвать одного праведником, а другого извергом значит поставить одесную и ошуюю. Тот, которого Вы возвели в праведники, если осмотрителен, не захочет быть праведником пред Тем, Который пришел призвать не праведников, а грешников на покаяние (См.: Мф.9, 13); и напротив, я не знаю изверга, который у Пришедшего спасти грешников не мог сделаться праведником чрез покаяние. Что же сделает нам преждевременный суд, разве нас, судей, осудит?» 

    Святитель Феофан Затворник (1815-1894) об осуждении пишет (из писем мирским особам):

    «Есть две вещи, которые наводят на нас гнев Божий, тяготящий и теснящий: неприязнь к другим и похоть, а первой бывает большой простор. Извольте потрудиться, все, чем обнаруживала себя она в вас, выяснить и положить пресечь без раздумываний, как бы это благовидно ни казалось. Неприязнь вместо людей обратите теперь на то, чем она в вас обнаруживалась и извергните вон.

    Осуждение точно есть трудно отвыкаемая привычка. Сознавши вину, всякий раз себя осуждайте и кайтесь перед Господом; о грешащих же жалеть навыкайте и Богу о них молиться; Бог даст и привыкнете не осуждать.

    Упражнение в пересудах… потрудитесь пресекать. Сами не начинайте, а кто другой начнет — промолчите, молясь ко Господу в сердце.

    Осуждение от самодовольства рождается и самодовольство питает. То и другое показывает, что самость жива и жирна…

    Осуждение же трудно прощается, потому что трудно чувствуется его грешность.

    Осуждение не словом только совершается; но и внутренним движением сердца. Оно уже есть, коль скоро неблаговолительно о ком помыслит душа.

    Надо, однако ж, различать осуждение от суждения. Грех начинается, когда в сердце зарождается презорство (высокомерие, надменность) к кому, ради какой-нибудь худобы. Осудить можно просто без всякого приговора судимому. Если же при этом в сердце сожаление будет о лице оплошавшем, желание ему исправления и молитва о том, то тут не будет греха осуждения, а совершится дело любви… Грех осуждения больше в сердце, чем на языке. Речь об одном и том же может быть и грехом и не грехом, судя по чувству, с коим произносится… Но лучше всячески воздерживаться и от суждений, чтобы не попасть в осуждение… Скорее переходить надо на осуждение и укорение себя.

    Не судите — и Бога будете иметь всегда своим защитником.

    Чтоб не осуждать других, надо глубоко восчувствовать свою греховность и скорбеть о ней, оплакивая душу, будто мертвую. Некто сказал: «Когда свой мертвец дома, не станешь заботиться о мертвецах в соседстве».

    Нужно различать пусторечье или празднословие от греха осуждения, в коем кроется злорадство и зложелание… Это последнее есть собственно осуждение…

    От осудителя милость Божия отходит. Осудитель выходит сам себе враг.

    Всегда при речах осуждающих держите за правило «не верить». Один старец, когда к нему пришел кто-то и начал плохо говорить о другом, спросил его: «Откуда знаешь о том?» Тот сказал: «Один добрый человек рассказывал». «Ну нет, недобрый, — отвечал ему старец. — Если бы был добрый, не стал бы плохо говорить о другом».

    Святитель Филарет, архиепископ Черниговский: «Истинные рабы Христовы знают по опыту, как трудно бороться со страстями и как при всем желании не делать плохого легко допускается плохое, потому они снисходительны к другому и строги только к себе.

    Привычка осуждать ближних — дело души, вовсе не озабоченной собственным своим спасением и совсем не знакомой с собой.

    Если бы занимались своей душой, если бы узнавали свои грехи, свои душевные болезни, свою нищету, то не взошло бы и на ум узнавать о соседе. Когда свой дом горит, спешат спасти в нем, что можно, если нельзя спасти всего, не время хлопотать о соседе.

    Душа брата — храм, закрытый для меня. Пусть вижу я дела брата, но вижу ли расположения души его? А расположения очень много значат в деле: они изменяют характер поступка».

    Иеросхимонах Николай (Цариковский), духовник Киево-Печерской лавры (1829-1899) об осуждении говорил своим духовным чадам: «Нужно стараться и не смотреть за тем, как другие живут и действуют, а непрестанно следить за собой, что и как сам делаешь. А если человек перестает строго следить за собой, то, естественно, сейчас же обращает внимание на других и начинает судить их: «Тот или этот не так живут, как следует, а вот этот не так, как подобает, действует». Но пройдет немного времени, смотришь, а сам судивший и осуждавший других за осуждение и гордость так расстроится, ибо благодать отступает от него, — что не знает как и быть, как исправиться, поправить свои обстоятельства и сам начинает допускать такие поступки, каких и другие, осужденные им, не делали, и не может перестать их делать, хотя и самому стыдно, и от Бога и людей осуждение. И сам, без особой милости и помощи Божией, пока не покается, не может выйти из своего поистине бедственного состояния. Всегда должно помнить, что каждый сам за себя даст ответ Богу».

    Святой праведный Иоанн Кронштадтский (1829-1908):


    «Дьявол всячески старается закрыть от нас светлый лик людей и представить его в виде мрачном…

    Все мысли, чувства и расположения сердца, клонящегося к разрушению любви и к насаждению вражды, — от дьявола; напиши это на сердце своем и всячески держись любви…

    Замечай: всегда из-за чего-нибудь плотского возбуждает он нелюбовь, а этим ясно себя изобличает…

    Земное все, все снеди, одежды, деньги сочтем за сор и не станем из-за сору прогневлять Господа, угрызая друг друга, враждуя друг на друга. Господа ли продадим за снеди, деньги?

    Диавол с лукавством побуждает нас — вместо того, чтобы раздражаться на него самого, — внушает нам замечать грехи ближнего, чтобы нас озлобить, раздражить против человека, возбудить презрение к нему, и таким образом держит нас во вражде с ближними и с Самим Господом Богом. Потому надо презирать самые грехи, погрешности, а не ближнего, делающего их по наущению диавола, по немощи, привычке; ближнего же жалеть, с кротостью, с любовью вразумлять его, как забывающегося или как больного, как пленника, невольника своего греха. А злоба, презорство наше к ближнему согрешающему только увеличивает его болезнь, забвение, духовный плен его, а не уменьшает, да и нас делает как бы умопомешанными, больными, пленниками собственных страстей и диавола — их виновника».

    Преподобный Макарий Оптинский (1788-1860): «Признаком смирения и гордости да будет для тебя следующее: вторая всех зазирает, укоряет и видит в них черноту, а первое видит только свою худость и не дерзает судить кого-либо.

    …Кто может испытать внутренние движения сердец их? Многое, кажущееся нам греховным действием, по благому намерению, приемлется Богом добрым делом, а иное — и в образе добродетели представляющееся, по злому произволению, у Бога отвержено…

    Получивши же помощь или исправив что благо, берегись помысла, хвалящего тебя, а других осуждающего. Это также сеть вражия, закликающая в высокоумие и все плоды добродетели отъемлющая.

    Берегитесь и от зазора и осуждения; за неисправления и проступки ближних вы не дадите ответа, а за свои должны дать, а паче за осуждение. У кого же нет страстей и немощей душевных и кто не побеждается оными? У одного — одни, у другого — другие, одни больше, другие меньше, и мы часто видим сучец в оке ближнего, а бревно в своем не видим.

    …Особенно не осуждайте других, ибо одно это ходатайствует нам всякое осуждение пред Богом.

    …Попадаются на всякий день (твои) слова: «празднословлю и осуждаю». Мы знаем, как тяжко это, а особо осуждение, а все не оставляешь своего навыка. И о всяком праздном слове дадим Богу ответ, то что речем о осуждении?

    …За зазрение ближних бываем оставляемы Богом и падаем в те же или еще лютейшие пороки, дабы познали свою немощь и смирились».

    Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891): «Если желаем исправиться от греха осуждения, то должны всячески понуждать себя к смирению пред Богом и людьми и просить в этом помощи Божией.

    Некоторые греху осуждения подвергаются от привычки, иные от памятозлобия, другие от зависти и ненависти, а большей частью подвергаемся мы греху этому от самомнения и возношения; несмотря на великую свою неисправимость и греховность, нам все-таки кажется, что мы лучше многих.

    Нужно иметь внимание к своей внутренней жизни, так чтобы не замечать того, что делается вокруг тебя. Тогда осуждать не будешь.

    Осуждать не нужно потому уже, что не знаешь чужой души. На себя больше смотри и, читая святые книги, к себе применяй и себя исправляй, а не других. А то будешь и много знать, да будешь, пожалуй, хуже других…

    …Сам Господь глаголет во Святом Евангелии: аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди (Мф.19, 17). А из заповедей есть одна, которую мы легко нарушаем, забывая, что нарушение это обращает жизнь нашу в лицемерие, заповедь эта — не судить и не осуждать, как Сам Господь глаголет: лицемере, изми прежде бревно из очесе твоего… (Мф.7, 5).

    Суд праведный должен относиться к нам самим, а не к другим, и не по наружным деяниям должно себя судить, а по внутреннему состоянию или ощущению.

    Ревность у тебя не по разуму; оставь других! Иногда тебе кажется что-либо по наружности только, а душа каждого человека глубока, почему Господь двукратно запретил не только осуждать, но и судить.

    А у них (сестер), может, есть такое тайное добро, которое выкупает все другие в них недостатки и которого ты не видишь. В тебе же много способности к жертве, но Господь сказал: Милости хощу, а не жертвы (Мф.9, 13). А милости-то у тебя и мало — почему и судишь всех без снисхождения; смотришь только на дурную сторону человека и не вглядываешься в хорошую, свои же жертвы видишь и превозносишься ими.

    Бревно в глазу — это гордость. Фарисей имел все добродетели, но был горд, а мытарь имел смирение, и был лучше.

    …Везде потребно будет и смирение, и терпение, и неосуждение других. Только этими духовными средствами приобретается мирное устроение души, соразмерно тому, насколько мы будем простираться к смирению, и долготерпению, и неосуждению других. Ежели дозволявшии или присвояющии себе право судить находили недостатки и неправильности в Самом Господе, источнике всякой истины, называя Его льстецом, самарянином и хуже того (Мф.27, 63; Ин.8, 48), то какого заключения не сделают относительно обыкновенных людей…

    Мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна (Пс.118, 165). Если же что-либо или кто-либо нас соблазняет или смущает, то явно показывается, что мы не вполне правильно относимся к закону заповедей Божиих, из которых главная заповедь никого не судить и не осуждать. Кийждо бо от своих дел прославится или постыдится на Страшном Суде Божием. Судить других нам и право не дано, да и весьма часто мы судим ошибочно и неправильно. И еще в Ветхом Завете предписано было внимать себе и своему спасению и исправлению собственной своей души. Об этом и следует нам более всего заботиться.

    Ежели святым людям повелевает пророк Давид, глаголя: бойтеся Господа, вси святи Его (Пс.33, 10), то кольми паче людям грешным и неисправным потребно и полезно иметь всегда страх Божий, страшась нарушать заповеди Божии, и прежде всего относительно суждения и осуждения, которое жизнь христианина обращает в лицемерие, по сказанному в Евангелии: лицемере, изми первее бревно из очесе твоего (Мф.7, 5)…

    У иного есть такое тайное добро, которое перед Богом ценнее всей нашей жизни. Человек может видеть только видимое, Господь же зрит самые глубины сердечные…

    За осуждение других человек и сам не избегает осуждения, если не позаботится вовремя покаяться…

    Не входи в рассмотрение поступков людей, не суди, не говори: зачем так, для чего это? Лучше говори себе: а мне какое до них дело? Не мне за них отвечать на Страшном суде Божием. Отвлекай всячески мысль свою от пересуд людских, а молись с усердием ко Господу, чтобы Он Сам тебе помог в этом; потому что без помощи Божией мы ничего доброго не можем сделать, как и Сам Господь сказал: без Мене не можете творити ничесоже (Ин.15, 5)…»

    Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913):

    «Главное, что требуется от каждого человека, — это никого не осуждать. Кажется просто, а начни исполнять — окажется трудно. Враг сильно нападает на человека и внушает ему помыслы осуждения. Господь говорит: «Прости», а враг внушает: «Отомсти обидчику. Он тебя поносит, и ты его поноси». Не нужно слушать врага, необходимо бороться с ним».

    …Вот теперь иная думает: «Я в церковь хожу, а вон та не ходит, ну какая же она! И та вон что делает, на что уж это похоже», — да так все машет да машет ручкой, себя лучше других считает. Глядишь, и домахала до того, что упала ниже тех, кого осуждала.

    Надо себя недостойнее всех считать — вот верный и единственный путь к спасению, и еще — исполнение заповедей Господних. О них апостол сказал, что они тяжки не суть, но своими силами нам их не выполнить, надо просить помощи у Господа — и даст. Кажется просто. Просто, но сложно.

    Когда будешь замечать чужие немощи и гордиться перед другими мысленно, надо отвечать помыслу бесовскому: «Я хуже всех».

    Старец Феофан (Соколов) (1752-1832): «Не должно внимать чужим недостаткам, но всегда взирать на свои грехи, и не осуждать других, а себя обвинять и укорять. Чрез сие можем получить в своей жизни исправление».

    Преподобный старец Парфений (Краснопевцев) (1790-1855):

    «Берегись осуждать ближнего, а чтобы не впасть в сие искушение языка, не присматривайся к чужим поступкам».

    Старец Серафим Вырицкий (1866-1949): «Мы имеем право судить только самого себя. Даже рассуждая о каком-либо человеке, мы невольно осуждаем его».

    Блаженная старица Матрона Московская (1881-1952) учила не осуждать ближних. Она говорила: «Зачем осуждать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет подвешена за свой хвостик. Что тебе до других хвостиков?»

    Старец Иоанн (Алексеев)(1873-1958) пишет об осуждении (из писем духовным детям):

    «Знай, что во Второе Пришествие Господа нашего Иисуса Христа на землю, и Страшный Суд будет, по Святому Евангелию. Но мы так оземленились, что мало обращаем внимание на евангельские заповеди, но очень строго судим за какие-либо обряды. Конечно, обряды нужно исполнять; установленные святыми отцами, ибо они воспитывают душу в благочестии. Но все же всегда надо обращать больше внимания на евангельские заповеди. Господь говорит: «Не судите, да не судимы будете, чего себе не хочешь, того и людям не делай». А мы-то, что глухие, не слышим, что Господь говорит нам, и свободно нарушаем Его святые заповеди.

    Осуждение всегда бывает ошибочно, ибо мы не знаем причин согрешающего, что его побудило это сделать, мы видим только грех ближнего, а покаяния его не видим.

    Когда мы подвержены страстям — говорю о душевных — самомнения, тщеславия, гнева, лукавства и бесовской гордости, — то под влиянием этих страстей, думается нам, что все люди виноваты и не хороши. Однако мы не имеем такой заповеди, чтобы требовать от других любовь и справедливость, а сами обязаны исполнять заповеди о любви и быть справедливыми. Однако не унывай, во время неприятностей углубись в Священное Писание и святых отцов и в молитву, тогда опытом почувствуешь мир и тишину в душе своей; своим рассудком, как ни рассуждай, без Божией помощи не можем умиротвориться сами и других умиротворить.

    Свойство гордости — видеть в себе только хорошее, в других — только худое; а свойство смирения — видеть свои грехи, а в других — добрые качества.

    …Проводя внимательную жизнь, увидишь себя очень худой и немощной, других не будешь осуждать, и увидишь всех хорошими, и на чужие немощи даже не обратишь никакого внимания, и в сердце почувствуешь тишину и мир». 

    Игумен Никон (Воробьев)(1894-1963) пишет о грехе осуждения (из писем духовным детям):

    «Потерпите тяготу, которую сейчас несете. Смиритесь, простите всем, не оценивайте строго никого, зная, что какою мерою… и проч.

    Осознайте сначала, хоть из послушания заповедям, что Вы хуже всех. Ум и знания мира сего часто являются даже минусом… Господь взирает на сердце…

    Со смирением никак не совместимо осуждение ближних и обидчивость. Если мы осуждаем других или обижаемся, когда нас чем-либо оскорбят, то у нас вовсе нет никакого смирения…

    Не слушайте других, да и своим мыслям воли не давайте судить кого-либо. Каждый своему Господу стоит или падает, а надо помнить, что, «любящему Господа все поспешествует во спасение», и от Господа стопы человеку исправляются. Никто сам не спасся, а Спаситель у нас у всех один. Человек может только желать спасения, а сам спасти себя не может. Надо желать спасения, сознав себя погибающим, негодным для Царствия Божия (Аще сотворите вся повеленная…), и это желание спасения надо показать Господу мольбой к Нему и посильным исполнением воли Его, и постоянным покаянием. Но, так как при всем желании мы постоянно нарушаем заповеди, значит, и каяться надо постоянно.

    И святые каялись до смерти, так как видели себя недостойными близости к Богу и, следовательно, недостойными Царствия Божия. А чем грешнее человек, тем он меньше видит в себе грехов и тем больше и злостнее осуждает других. Истинным, неложным признаком правильности духовного устроения является глубокое сознание своей порчи и греховности, сознание своего недостоинства милостей Божиих и неосуждение других. Если человек не считает себя от всего сердца, а не языком только, непотребным грешником, тот не на правильном пути, тот, без всякого сомнения, находится в ужасной слепоте, в прелести духовной, как бы люди ни почитали его высоким и святым, хотя бы он был и прозорлив, и чудеса творил.

    Всю жизнь мы творим свою волю, даже добрые дела наши оскверняются то своеволием, то тщеславием, то расчетами и прочее. Если поглубже всмотреться в себя, то каждый от всего сердца должен будет сказать слова утренней молитвы: «Боже, очисти мя грешного, яко николиже (то есть никогда) сотворих благое пред Тобою». Это слова преподобного Макария Египетского, одного из величайших святых. Как же мы, окаянные, судим и осуждаем других, и этим самым ставим себя выше их, как судьи? Как мы можем считать на правом пути того, кто не сознает себя (сознает, а не словами называет только) грешнейшим паче всех?..

    Очень прошу тебя: не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего: ни худого, ни хорошего. Это самый легкий способ не быть осужденным на том свете. Ибо Спаситель Господь Иисус Христос обещал: «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены». Один человек, монах, жил очень нерадиво, а когда стал умирать, то был в радости духовной и нисколько не страшился смерти. Когда его старцы стали расспрашивать, какие у него тайные добродетели, что он умирает как великий праведник, то он ответил: «Господь меня известил, что все мне прощает и не осуждает за грехи мои, потому, что я сам никого не осуждал».

    Вот и ты иди этим легким путем. Вспоминай свои грехи, сокрушайся о них сердцем своим, проси у Бога прощения и сама всем все прощай и не осуждай (осуждение есть не прощение), тогда и Господь тебе все простит и не осудит. За это и земную твою жизнь Господь Сам устроит.

    Сама видишь, что мы не можем ее устроить хорошо. Возверзи на Господа печаль, и Той тя препитает духовно и телесно… 

    Не осуждайте никого, а пожалейте каждого грешника, ибо и его любит Господь и хочет ему спасения, как и Вам. Нельзя осуждать и презирать того, кого оправдывает и любит Господь. Какою мерою мерите, такою возмерится и вам…»

    Преподобный старец Севастиан Карагандинский (1884-1966):

    «Я тоже вижу за людьми недостатки, но молчу, не обличаю. Лучше молча за людей молиться, чтобы сами свои недостатки осознали, а не обличать, как говорится, с плеча, от чего иные могут духом упасть и в отчаяние прийти.

    Зло находи в себе, а не в других или вещах, с которыми ты не сумел правильно обращаться. Так и ребенок обращается с огнем или мечем: себя же жжет, себя же режет».

    Старец Савва (1898-1980): «В каждой душе горит искра Божией любви, в каждой душе можно найти хорошее и доброе, а мы привыкли видеть у других одни пороки. Это потому, что за собой не следим. Если будем следить внимательно за собой, за своей внутренней жизнью, то нам некогда будет рассматривать чужие грехи.

    Осуждение происходит в основном от гордости. На себя больше смотрите и читайте святые книги, к себе все применяйте, себя исправляйте, прежде всего. Осуждающий других никогда не будет смиренным, и такому человеку не дается Иисусова молитва. Молитва — дар Божий и дается за добродетельную жизнь. Мы видим только согрешающих, но не видим кающихся. За покаяние Господь давно уже простил им грехи, а люди все их карают своим осуждением. Никогда не садитесь на Престол Судии и не оскорбляйте Господа. Считайте себя хуже всех».

    Многим старец давал листок с напечатанной поучительной выдержкой: «Много есть добрых чувств, но чувство своего негожества есть основное», — и молитву протоиерея Иоанна Сергиева (Кронштадтского): «Господи! Не дай мне возмечтать о себе как бы о лучшем ком-либо из людей, но думать как о худшем всех и никого не осуждать, а о себе судить строго. Аминь».

    Старец Паисий Святогорец (1924-1994): «Не находишь оправдания другим и находишь себе? Но тогда очень скоро и Христос не найдет для тебя оправдания. Если человек поведет себя злобно, то его сердце может в одно мгновение стать жестким, как камень. А если он поведет себя с любовью, сердце может в одно мгновение стать очень нежным. Стяжи материнское сердце! Как ведет себя мать: она все прощает (своим детям) и иной раз делает вид, что не замечает (их шалостей).

    Тот, кто правильно совершает над собой духовную работу, для всех находит смягчающие вину обстоятельства, всех оправдывает, в то время как для себя не ищет оправдания никогда — даже если прав.

    Ведь если покопаться, то в себе можно отыскать такое множество недостатков! Тогда оправдание ближнего станет очень легким делом. Сколько же мы дров наломали! «Грех юности моея и неведения моего не помяни, Господи» (Пс.24, 7)…

    Посредством добрых помыслов человек очищается и приемлет Благодать от Бога. А посредством «левых» (недобрых) помыслов он осуждает и несправедливо обвиняет других. Делая это, он препятствует приходу Божественной Благодати. А потом приходит диавол и терзает этого человека. 

    — То есть, Геронда, осуждая других, человек дает диаволу право его терзать?

    — Да. Вся основа в добром помысле. Именно он возвышает человека, изменяет его к лучшему. Надо достигнуть такого уровня, чтобы видеть все чистым. Это и есть то, о чем сказал Христос: «Не судите на лица, но праведный суд судите» (Ин.7, 24). А потом человек входит в такое состояние, что видит все не человеческим зрением, но духовными очами. Он всему находит оправдание — в добром смысле этого слова.

    Нам надо быть внимательными, чтобы не принимать лукавых телеграмм диавола. Принимая их, мы оскверним «Храм Духа Святаго» (1 Кор.6, 19; 3, 16), от нас удалится Благодать Божия, в результате чего мы (духовно) ослепнем. Увидев наше сердце непорочным, чистым, Святый Дух приходит и обитает в нем. Ведь Святый Дух любит непорочную чистоту». 

    Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) (1910-2006) пишет (из писем к духовным и мирским особам):

    «А ты попробуй, поживи внимательно хоть один день, понаблюдай за собой. Кто ты есть по отношению к людям? Сначала узнай себя, потом попробуй пожить, сопротивляясь греху. Узнаешь, как это трудно; а, узнав, научишься снисхождению к немощам человеческим и не будешь никого осуждать.

    Два греха самых страшных для спасения в человеке — осуждение и соблазн.

    Берегитесь осуждения и скоропалительных выводов. Если себя познаем с трудом, то что скажем о других. Умолчим! Помолимся о тех, кто так или иначе внес смущение в нашу душу. И Господь помилует и нас, и того, кто согрешает.

    Ведь все мы так нуждаемся в милости».

    Протоиерей Валентин Свенцицкий (1882-1931):

    «Отчего мы осуждаем братий своих? — спрашивает преподобный Серафим. — Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя, и перестанешь осуждать других».

    Вот путь не отвлеченный, а действительный и жизненный — совет, который может каждый приложить и применить к себе.

    Как только заметишь в брате, в ближнем своем какую-нибудь слабость, какой-нибудь грех, сейчас же посмотри на себя, найди подобное и в себе и осуди себя, тогда найдешь в себе силы не осудить ближнего своего.

    «Если осуждаешь ближнего, — говорит преподобный Серафим словами Антиоха, — то вместе с ним и ты осуждаешься в том же, в чем его осуждаешь».

    Здесь дается указание, что всякий осуждающий должен помнить, что он вдвойне согрешит — он согрешит грехом, за который осудил ближнего: если ты человека назовешь вором, то ты сделаешь грех, осудив его, и в то же время сам примешь на себя тот грех, за который ты его осуждаешь».

    Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай:

    «Есть, …тонкая разница между тем, что именуется в слове Божием и в творениях отцов святых осуждением, и тем, что не только позволительно, но вменяется в должное верующим людям.

    Ответ …в следующих словах преподобного Серафима:

    «Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай».

    Это очень трудно, это так неуловимо, так трудно различать, так легко соскользнуть от осуждения греха к осуждению человека, и в то же время это различие непременно нужно установить для себя, чтобы твердо знать, где проходит грань — недозволенного суда и обязательного рассуждения. Для того, чтобы облегчить себе это понимание недозволенного суда и дозволенного рассуждения, нужно всегда заглядывать в свою собственную душу.

    Ведь когда мы каемся на исповеди и со слезами признаемся в каком-нибудь омерзительном нашем поступке, мы так и называем его грехом, мерзостью, и в то же время разве наше отношение к себе подобно тому, которое мы имеем к ближнему, которого мы будем обличать в подобном поступке?

    Если мы совершили мерзость, то мы сразу умеем отделить себя от этой мерзости, в которой мы каемся, и, осуждая себя за этот грех, мы в то же время чувствуем, что к себе-то мы относимся иначе, чем к этому греху.

    Так же и в отношении ближнего можно и должно обращаться и называть злое злом, если оно совершается в ближнем нашем, ибо, не назвав злое злом, нельзя и избежать его.

    Как я буду избегать неполезного, прежде чем я не отвечу: что я считаю неполезным для себя в окружающих людях? Почему я буду стремиться к обществу добрых людей, помогающих мне в моем внутреннем устроении, и отвращаться от злых, соблазняющих меня на грех, если грех не назову грехом?

    Но это совсем не то, что я совершаю суд над их душою — это будет делать Господь, как говорит преподобный Серафим словами Антиоха:

    «Судить или осуждать не нам надлежит, но Единому Богу и Великому Судие, ведущему сердца наши и сокровенные страсти естества».

    Вот исчерпывающий ответ, почему мы неправомочны судить ближних наших: потому что мы не можем знать души человеческой, мы не можем знать всех внутренних обстоятельств, всех внутренних движений, всего внутреннего строя, который стоит за тем или иным поступком человека.

    Уж если мы не можем разобраться в своей душе, в разнообразии мотивов, побуждений, настроений и ощущений, скрывающихся в нашем собственном сердце, то как же мы со стороны можем разобраться в душе ближнего?»

    Псково — Печерский старец преподобный Симеон (Желнин) (1869-1960):

    «Добрый человек всех людей видит добрыми, а злой и лукавый не только криво, но и прямо ходящих подозревает, укоряет, осуждает и злословит.

    Осуждаем же мы наших ближних оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, своими недостатками, грехами, страстями, тому некогда замечать за другими. Помня собственные грехи, о чужих мы никогда не подумаем. Безумно оставить своего мертвеца, свою душу, и идти плакать над мертвецом ближнего.

    Осуждая порочных людей, мы сами себя осуждаем, потому что и мы не свободны от грехов. Когда мы покроем согрешение брата своего, тогда и Бог покроет наши согрешения, а когда мы обнаружим грех брата, и Бог объявит согрешения наши.

    Язык осуждающего злее ада: даже ад возьмет только злых, а язык пожирает и злых и добрых. Строгий суд о ближнем показывает не доброжелательство, а ненависть к человеку.

    Осуждая других и черня их честь, мы сами себя безчестим.

    Осуждающий вредит троим: себе самому, слушающему его и тому, о ком говорит. Ибо не только осуждать грешно, но и слушать осуждающих грех. «Кто говорит клевету, — сказал некто, — и кто слушает ее — оба имеют диавола: один — на языке, а другой — в ушах». Если бы ты был добр, то не стал бы говорить худо о другом. Даже и явных грехов нам оглашать не должно. Будем лучше замечать в других добродетели, а в себе находить грехи.

    Чтобы не осуждать, мы должны заниматься своей душой, узнавать свои душевные болезни, свою нищету. Узнать самого себя — самое трудное и самое полезное знание. Сподобившийся увидеть себя, говорят отцы, выше сподобившегося увидеть Ангелов.

    Многие хотят узнать, что делается в чужих странах, а что в своей душе находится, не знают и не ищут. А ведь познание себя, своей греховности, и есть начало спасения. Для того же, чтобы лучше и вернее узнать, изучить себя, нужно следить постоянно не только за своими словами и действиями, но и за мыслями, чувствованиями, желаниями — как корнем наших слов и дел.

    Чтобы приучить себя никого не осуждать, нам надо сразу же помолиться о согрешающем, чтобы Господь исправил его, надо воздохнуть о ближнем, чтобы вместе с тем воздохнуть и о себе.

    Не осуждай ближнего: тебе грех его известен, а покаяние его неизвестно.

    Чтобы не осуждать, надо бегать от осуждающих и хранить свой слух. Возьмем одно правило для себя: осуждающим не верить; и другое: никогда не говорить худо об отсутствующих.

    Не мысли ни о ком зла, иначе сам сделаешься злым, ибо добрый помышляет доброе, а злой — злое. Будем помнить старинные народные поговорки: «В чем кого осудишь — в том и сам побудешь»; «Знай себя — и будет с тебя».

    Краткий путь ко спасению — не осуждать. Вот путь — без поста, без бдения и труда».

    Вот что пишет священномученик Серафим, епископ Дмитровский (1871-1937) о самом простом и прямом пути к Царствии Небесному, через не осуждение других: 

    «Представьте двух путников, идущих к городу. Один пошел окружной дорогой, встретились ему горы и болота, приходилось их обходить или взбираться. Падал, утопал в болоте, барахтался в реке. Другой пошел прямой дорогой и дошел легко и быстро. При входе в город оглянулся, где спутник, и увидел его в реке, борющегося с волнами. Удивился, что не выбрал товарищ дорогу, по которой пришел он. И вошел в город.

    Город — Царство Небесное. Трудный окружной путь к нему — путь подвига, борения, самоисправления, поста, молитвы, бдения. Сколько искушений и труда!

    А путь прямой — не осуждение. В Отечнике известна история святого отца, причисленного к лику преподобных. Вел он не очень ревностную жизнь, не отличался молитвенным подвигом, даже в церковь нечасто ходил. Но, умирая, улыбался неземной улыбкой. Братия, знавшие его нерадивую жизнь, удивлялись и укоряли, что перед самой смертью не ужасается за участь души. А он, продолжая улыбаться, повторял: «Радуйтесь, пророки, радуйтесь, апостолы, радуйтесь, святители!» Будто он их видел и приветствовал, а затем обратился к братиям: «Простите меня, братия, я вел нерадивую жизнь, не нес подвига молитвенного, но с того дня, как я поступил в монастырь, ни разу никого не осудил». И с этими словами скончался.

    Велико не осуждение, оно без труда доводит прямым путем к Царствию Небесному. Будем стараться идти им. Хочется осудить — замкни уста и удержи осудительное слово. Внутренне не осудить трудно — это плод величайшего смирения, доступный немногим. Но удержать слово в нашей власти, и мы все обязаны работать над собой.

    У одного человека было сто пудов хлеба. Он пошел и променял весь хлеб на лохмотья, лохмотья взял себе, а хлеб отдал тому, у кого взял лохмотья. Как назвать поступок такого человека? Безумным, конечно. Но так же безумно вечную жизнь менять на суету удовольствия, а что такое по сравнению с вечной жизнью театры, увеселения разные (танцы), не лохмотья ли?»


    [SIZE=12pt]

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!



    [SIZE=9pt]……………………………………[/SIZE]
     
  4. Boy Gold Ring

    Boy Gold Ring Пользователи

    Регистрация:
    30.12.2007
    Сообщения:
    393
    Симпатии:
    15
    [SIZE=9pt]……………………………………[/SIZE]

    [SIZE=9pt]1.[/SIZE]
    Преподобный Серафим Саровский говорит: «Отчего мы осуждаем братий своих? Оттого, что не стараемся познать самих себя. Кто занят познанием самого себя, тому некогда замечать за другими. Осуждай себя и перестанешь осуждать других. Осуждай дурное дело, а самого делающего не осуждай. Самих себя должно нам считать грешнейшими, всякое дурное дело ближнего считать за свое и ненавидеть диавола, который прельстил его. Случается также, что нам кажется, что другой делает худо, а на самом деле он имеет благое намерение. Притом дверь покаяния всем отверста, и неизвестно, кто прежде войдет в нее, — ты ли, осуждающий брата, или осуждаемый тобой. Если осуждаешь ближнего, то вместе с ним и ты осуждаешься в том же, в чем его осуждаешь. Судить или осуждать не нам принадлежит, но Единому Богу и Великому Судии, ведующему сердца наша и сокровенные страсти естества. Итак, возлюбленные, не будем наблюдать за чужими грехами и осуждать других, чтобы не услышать: Сынове человечестии, зубы их оружия и стрелы, и язык их меч остр (Пс. 56,5)». 


    2.
    Когда вспомните о грехах человека, то успейте, прежде чем осудить его, от сердца помолиться о нем и тогда осуждения не получится.

    3.
    Схиигумен Савва Об осуждении: 
    Святая Церковь просит и предостерегает нас: «Не судите, да не судимы будете!» Особенно ни в коем случае нельзя осуждать священников. 121-е правило 4-го Вселенского Собора гласит: «Да проклянется мирский; да отмещется от Церкви, разлучен бо есть от Святыя Троицы и послан будет во Иудино место». За один порок осуждения человек может сделаться пьяницей, блудником и даже разбойником, потому что тот грех, который мы замечаем и осуждаем в ближних, в будущем непременно увлечет и нас. Возлюбленные! Бегайте осуждения. Осуждая кого-либо, мы вторично распинаем Господа и Духа Святаго от себя отгоняем. Да и кто ты, дерзнувший осудить ближнего своего? Если Господь видит беззакония падшего и не наказывает его, но терпит, то кто дал нам право судить такого? Ведь, похитив у Господа сан Судии, мы становимся антихристами, то есть противниками Богу. Убоимся осуждения! Будем милостиво снисходить к немощам окружающих нас, чтобы исполнились на нас слова: «Блажени милостивии, яко тии помилованы будут». Возлюбленные! Удержимся от разбора чужих поступков, успокаивая себя тем, что это не осуждение, а лишь рассуждение. А если случится допустить подобного рода «рассуждения», то будем разбирать ближних только через свое собственное падение, то есть с полным сознанием своего негожества, будем говорить так: — Я не могу осудить падшего за пьянство и разврат, потому что сам я убиваю людей злыми поступками и словами. А ведь все заповеди даны Одним Законодавцем. Сказавший «Не упивайтеся вином», сказал также «Не убий». Значит, я тоже являюсь преступником закона, потому как могу осудить падшего? Рассуждая таким образом, мы будем смягчать вину ближнего и видеть свою собственную. Потщимся, возлюбленные, непрестанно отгонять мысли осуждения и просить Господа: «Даждь ми зрети моя согрешения и не осуждати брата моего!»

    4. 

    Опытом доказано: в каком грехе осудишь ближнего своего, в тот и сам впадешь.
    — Если кто-то осуждает за что-нибудь другого, но не осознаёт своего падения и не кается, то обычно сам впадает в тот же грех. Так происходит, чтобы человек осоз нал своё падение. Бог по Своей любви попускает скопи ровать состояние того, кого он осудил. Если, например, скажешь про кого-нибудь, что он корыстолюбив, и не поймёшь того, что ты осудила, то Бог отнимет Свою бла годать и попустит, чтобы и ты впала в корыстолюбие — и ты начнёшь копить. Пока ты не осознаешь своего паде ния и не попросишь у Бога прощения, будут действовать духовные законы.
    Чтобы помочь тебе лучше это понять, расскажу тебе одну историю из своей жизни. Когда я жил монастыре Стомион, узнал, что одна из моих одноклассниц сби лась с правильного пути. Я молился, чтобы Бог внушил ей мысль прийти ко мне в монастырь. Я даже выписал из Священного Писания и святых отцов некоторые мысли о покаянии. И вот однажды она пришла. Мы побеседовали, и мне показалось, что она всё поняла. Она стала часто приходить в монастырь вместе с ребёнком, приносить свечи, масло, ладан для храма. Однажды мои знакомые, паломники из Коницы, мне сказали: «Геронда, эта женщина притворяется. Сюда приносит свечи и ладан, а в городе продолжает гулять с офицерами». Когда она пришла в монастырь в следующий раз, я стал на неё кричать в храме: «Иди отсюда, ты провоняла всё вокруг!..» Бедная женщина ушла в слезах. Спустя время я ощутил сильную плотскую брань. «Что это? Никогда со мной не бывало таких искушений. Что происходит?» Я не мог найти причину. Молюсь — не проходит. Я отправился вверх на Гамилу (вершина горы Пиндос). «Лучше пусть меня съедят медведи», — думал я. И поднялся высоко, но искушение не проходило. На поясе у меня висел маленький топорик. Я его достал и три раза ударил по ноге в надежде, что от боли искушение пройдет. В ботинок полилась кровь, а искушение не прошло. Вдруг у меня в голове промелькнула мысль о той женщине . Я вспомнил слова, которые ей сказал. «Боже мой , подумал я, — я лишь немного испытал эту адскую муку, а она живёт с ней постоянно!.. Боже, прости меня за то , что я ее осудил». И сразу почувствовал небесную прохладу , брань прошла. Видишь, что делает осуждение?

    5.
    Помнишь, что написано в Отечнике о нерадивом мона хе, который спасся, потому что не осуждал. Когда ему пришло время умирать, он был весел и спокоен. Тогда старец ради духовной пользы отцов, собравшихся из других келий, спросил его: «Брат, почему ты не боишься смерти, ведь ты же жил нерадиво?» Брат ему ответил: «Это правда, что я жил нерадиво, но с того времени, как я стал монахом, я старался никого не осуждать, поэтому теперь я скажу Христу: «Христе, я несчастный человек, но, по крайней мере, Твою заповедь «Не судите, да не судими будете» я соблюл»». «Блажен ты, брат, — сказал ему старец, — потому что получил спасение без труда». 


    6. 
    Однажды вечером, в дом христианской семьи, постучался путник. Дверь открыл хозяин, и увидев уставшего гостя, пригласил его в дом, накрыл ему стол, чтобы уставший гость мог подкрепиться. Гость помыл руки, и сев за стол, начал с удовольствием всё подряд кушать. Набожный хозяин спросил: «почему ты, не помолившись, начал кушать» Гость пострел на хозяина и ответил: «что никогда этого не делал, да и теперь не намерен это делать». Хозяина, так потрясло это дерзкое высказывание, что он попросил гостя выйти вон. Когда гость ушёл. Хозяин ещё долго возмущался таким поведением по отношению к Богу. Когда хозяин лёг спать, во сне к нему приходит Христос и спрашивает: «почему ты выгнал уставшего гостя из дома?» Хозяин ответил: «разве Господи Ты не видел, как он нагло вёл по отношению к Тебе? Как он дерзко высказывался. Я не мог терпеть его присутствия» Господь ответил: «Я его терплю сорок лет. А ты не мог потерпеть его один вечер».

    7.
    — Геронда, сегодня во время сбора маслин я осудила некоторых сестёр, потому что они относились к делу невнимательно.
    — Знаешь, оставь суд и осуждение, а иначе Бог тебя тоже осудит. Разве ты никогда не кладёшь чуть порче ную маслину вместе с хорошими?
    — Нет, стараюсь не класть.
    — Если Христос будет нас так же внимательно сортиро вать на Страшном Суде, мы пропали! Но если мы будем снисходительно относиться к ошибкам других людей и не будем их осуждать, то потом сможем сказать Христу: «Боже, помести и меня в рай, в какой-нибудь уголок!»
    Старец Паисий Святогорец. Слова. Том 5. Страсти и добродетели. М., 2008

    8.
    — Да, если мирские люди пойдут в ад из-за распутства,
    то духовные из-за осуждения… Ни о ком нельзя сказать,
    что он пойдёт в ад. Мы не знаем, как действует Бог. Суды
    Божии — бездна. Никого не надо осуждать, потому что
    так мы восхищаем суд из рук Божиих, сами делаем себя
    богами. Если Христос спросит нас в день Суда, вот тогда
    и скажем своё мнение… 
    Старец Паисий Святогорец. Слова. Том 5. Страсти и добродетели. М., 2008

    9. 
    Одна семейная пара переехала жить в новую квартиру.
    Утром, едва проснувшись, жена посмотрела в окно и увидела соседку, которая развешивала на просушку выстиранное бельё.
    — Посмотри, какое грязное у неё бельё, — сказала она своему мужу.
    Но тот читал газету и не обратил на это никакого внимания.
    — Наверное, у неё плохое мыло, или она совсем не умеет стирать. Надо бы её поучить.
    И так всякий раз, когда соседка развешивала бельё, жена удивлялась тому, какое оно грязное.
    В одно прекрасное утро, посмотрев в окно, она вскрикнула:
    — О! Сегодня бельё чистое! Наверное, научилась стирать!
    — Да нет, сказал муж, — просто я сегодня встал пораньше и вымыл окно.
    Так и в нашей жизни! Всё зависит от окна, через которое мы смотрим на происходящее.
    И прежде чем осуждать других, необходимо задуматься, насколько чисты наши сердца и намерения!

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!




    [SIZE=9pt]………………………………………..[/SIZE]



    Не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего: ни худого, ни хорошего. Это самый легкий способ не быть осужденным на том свете.
    игумен Никон (Воробьёв) 



    Паисий Святогорец:

    «Брат, спасшийся без труда, потому что никого не осуждал

       Некогда один мирянин пришел в Кавсокаливский скит, чтобы стать монахом. Однако скитские отцы не принимали его, потому что, кроме лености и нерадения, он имел еще и скандальный характер, так что постоянно создавал проблемы. Но поскольку ему нравился скит, он упросил отцов оставить его жить с ними без монашеского пострига, за что обещал иногда помогать им.

      Так в лености и нерадении и провел он свою жизнь, пока не пробил его смертный час. Отцы, желая его утешить, неотлучно пребывали возле его смертного одра.

     «Не судите, и не будете судимы» (Лк.6:37). Тогда Архангел Михаил   И вот умирающий пришел в исступление и начал делать какие-то знаки. Отцы не могли понять, что с ним происходит. Когда он пришел в себя, то поведал им нечто страшное: «Видел я Архангела Михаила, держащего хартию, в которой были записаны все мои грехи. Он сказал мне: «Видишь? Все, что здесь записано, сделал ты. Поэтому готовься идти в ад». Тогда я говорю ему: «Посмотри-ка, есть ли среди всего этого грех осуждения?» Архангел поискал и говорит мне: «Нет». — «Значит, — говорю я ему, — я не должен идти в ад, согласно словам Господа: разорвал хартию с моими грехами. Так что, отцы, я пойду в рай. Когда вы мне сказали, что я не подхожу для того, чтобы быть скитским монахом, и я начал работать как мирской и ходить в церковь только по праздникам, я услышал слова Евангелия: «Не судите, да не судимы будете»(Мф.7:1) — и сказал себе: «Окаянный, исполни хотя бы это», — и это спасло меня без других трудов"». Лишь только он рассказал это, Архангел Михаил принял его душу.»

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!




    [SIZE=9pt]………………………………[/SIZE]



    Сам дрянь дрянью, а всё твердит «Несмь якоже прочии человецы!» 
    (Свт.Феофан Затворник).

    «Не будь судьей чужих падений. На них есть Судия праведный».
    (святитель Василий Великий).

    В больницах не осуждают друг друга за ту или иную болезнь. А мы все больны душевными болезнями — грехами.
    игумен Никон (Воробьёв) 

    Осуждение ближнего напрямую связано с гордостью и с эгоизмом: тот, кто осуждает другого, как правило, считает себя выше его и уж во всяком случае относится к себе как мерилу всего и принимает собственные идеи и поступки за норму.
    (Архимандрит Сергий).

    Не суди другого за то, что он грешит не так, как ты.

    Слыша слова из Евангелия «Не суди, да не судим будешь» возникает справедливый вопрос. А почему вдруг нельзя судить о ближнем, если я вижу его недостатки? 
    Правда человеческая и правда Божия далеко отстают друг от друга. 

    «Судить — значит бесстыдно похищать суд Божий, и осуждать — значит губить свою душу» (преподобный Иоанн Лествичник).

    Мы судим обо всем исходя из своего внутреннего устроения. Человек, как правило видит только то, что есть в нем самом. 
    Есть духовный закон. Человек осуждающий ближнего как не имеющий в себе должного чувства смирения и бдительности над собою, сам рискует впасть в те грехи, за которые осуждает других.
    Так же нужно не забывать, что мы все рождаемся с определенной наследственностью. Каждый из нас имеет свои таланты и недостатки.

    Мы все прекрасно видим, как ребенок наследует от своих родителей (бабушки, дедушки) не только внешние черты, но и духовные качества своих прародителей, которые передаются по наследству до 3-4 поколения.
    Именно по этой причине мы уже в ребенке можем видеть проявления талантов так и дурных качеств. Как склонность к правде и лжи, щедрости и воровству, доброте и агрессии.

    Не зря наши предки, опираясь на многовековой опыт, очень внимательно относились к браку. Как правило, яблочко от яблони недалеко падает. В детях повторяются как хорошие качества, так и пороки их родителей. 
    Давайте теперь рассудим по совести и справедливости.

    Допустим у родителей погрязших в пороках родился ребенок. В результате к плохой наследственности он получает еще и плохое воспитание. Что для нормального человека, кажется дико, для него будет нормой. Наклонность ко злу будет уже в его природе, в его генах. 

    Скажите, разве мы можем осуждать человека, который от рождения инвалид за то, что он неполноценен? 
    Так и здесь. Кто может знать, что творится в душе такого человека? Кто поручиться, что он в очередной раз оступившись после не кается и не пытается бороться со своими пороками? 
    Что одному досталось даром (его добрые качества), то другому приходиться приобретать с большими усилиями. 
    Мы так же не можем судить о другом человеке, так как его могут оклеветать, не заслуженно оговорить и мы можем элементарно ошибаться.

    Очень показательна жизнеописание праведного Артемия и преподобного Виталия Александрийского. 

    « Артемий родился в селе Верколе на реке Пинеге (ныне Пинежского района Архангельской области), в благочестивой крестьянской семье. Он отличался кротостью, послушанием и трудолюбием, уже с пяти лет начал сторониться детских игр и помогать своим родителям Косме и Аполлинарии в работе. Однажды Артемий, будучи в возрасте 13 лет, вместе с отцом боронил землю в поле; неожиданно сгустились тучи и началась гроза, во время которой отрок погиб от удара молнии. 

    Односельчане Артемия по суеверию сочли его смерть Божьей карой за некие тайные грехи, поэтому тело его, как умершего от внезапной смерти, осталось неотпетым и непогребённым; его положили на пустом месте в сосновом лесу поверх земли, прикрыли хворостом и берёстой и огородили деревянной изгородью. Так оно пролежало 28 лет, всеми забытое, пока его случайно не нашёл в лесу клирик местной церкви Агафоник. Останки Артемия оказались совершенно нетронутыми тлением; поражённый чудом клирик рассказал о нём сельчанам и повелел отнести тело в село. Но те лишь безо всяких почестей привезли его к своей приходской церкви и положили на паперти, прикрыв гроб берёстой. 

    В том же 1577 году в окрестных землях началась лихорадка. Местные жители стали совершать поклонение мощам Артемия, и вскоре многие исцелились, а эпидемия прекратилась. Затем случился ещё целый ряд чудесных исцелений, и слава о чудотворце Артемии начала распространяться за пределы Верколы. В 1584 году было записано первое чудо, совершившееся от мощей; в 1610 году останки перенесли в особую раку, поставленную в самой церкви». 


    « Виталий Александрийский был монахом из монастыря аввы Серида в Газе. В возрасте шестидесяти лет он пришёл в Александрию и начал проповедь покаяния среди городских блудниц. Днём он трудился как наёмный работник, прося за свой труд 12 медных монет, одну из них вечером он тратил себе на еду, а остальные отдавал блуднице, прося её за эти деньги ночью воздержаться от греха. Сам он оставался в комнате женщины и всю ночь молился и убеждал покаяться, а утром, уходя от неё, брал клятву не рассказывать о его поступке. Его проповедь имела успех и многие блудницы оставили своё занятие, но горожане были уверены, что Виталий еженощно придаётся плотскому греху. Его начали осуждать, предлагали взять блудницу в жёны и отказаться от монашества, чтобы перестать позорить других иноков. Сам Виталий, чтобы скрывать свой поступок признавал, что и монахи могут иметь плотские слабости. О нём доложили александрийскому патриарху Иоанну, который не поверил рассказу и пристыдил доносчиков. 

    Однажды на пороге публичного дома Виталий встретил юношу-блудника, который ударил его по лицу и подверг упрёкам за мнимый грех. Старец в ответ сказал, что его самого постигнет удар и на крик сбежится вся Александрия. После этого Виталий заперся в своей кельи и в ней скончался. В это время юноше явился бес и ударил его по щеке со словами — «Прими удар, который прислал тебе монах Виталий». Молодой человек начал бесноваться, рвал на себе одежду, кричал и многие горожане пришли на его крик. Придя в себя, он вспомнил о предсказании старца Виталия и пошёл к его кельи простить прощения. Виталий был найден горожанами мёртвым, стоящим на коленях в молитве. В руках у него был свиток с надписью — «Мужи александрийские! не осуждайте прежде времени, пока не придет Господь, Праведный Судия». Бывшие в толпе народа бывшие блудницы, которым проповедовал святой Виталий рассказали всем о его жизни. О Виталии сообщили патриарху Иоанну и он с почестями похоронил старца».

    Так, что хорошо подумайте прежде о ком то судить. Но здесь не нужно путать осуждение и облечение. Это совершенно разные вещи. 
    Каждому человеку Творцом дана совесть и каждый человек понимает что хорошо, а что плохо. И каждый человек должен стремиться жить по совести, правде и искоренять свои духовные пороки.

    Мы конечно не должны судить о человеке, но должны безбоязненно обличать поступки которые противоречат правде и совести. Христианин должен защищать правду Божью (а не человеческую, которая сегодня одна завтра другая) и останавливать людей творящих беззаконие. 

    Ссылки могут видеть только зарегистрированные пользователи. Зарегистрируйтесь или авторизуйтесь для просмотра ссылок!


    [SIZE=9pt]…………………………….[/SIZE]
     
  5. pamella

    pamella добрая девочка Команда форума

    Регистрация:
    03.08.2012
    Сообщения:
    9.149
    Симпатии:
    1.823
    Это форум, а не записная книжка.
     
    1 человеку нравится это.

Предыдущие темы

Статус темы:
Закрыта.

Поделиться этой страницей